Три дня пролетели незаметно. Он посвежел, набрался сил. И да, сегодня утром собирался засесть за работу. И тут этот капитан! Настырный, бледный – разозлился, что его так приняли. Илье Александровичу было ясно, что от него просто так не отделаться. Парень от уговоров перейдет к угрозам. Станет при нем звонить каким-нибудь проверяющим. Даже попытается ему нагадить, но…

Но он не учел одного! У Ильи Александровича была безупречная репутация. И не только в среде его обычных, рядовых клиентов. Но и среди очень влиятельных лиц, которые, в свою очередь, тоже являлись его клиентами. И один звонок одному из этих лиц поставит крест на всей дальнейшей карьере этого славного парня, бледнеющего от злости в гостевом кресле.

– Вы просите о невозможном, товарищ капитан. Для разглашения подобной информации у вас должно быть соответствующее распоряжение прокурора. Оно у вас имеется?

Его у него не было. Иначе он начал бы разговор именно с этого, потрясая перед его глазами необходимой бумагой.

– Вот видите, – укорил его взглядом Илья Александрович. – Вы стоите на страже закона и порядка. Требуете от граждан законопослушания. А сами пытаетесь попрать все то, что проповедуете. Это неправильно.

– Я понял, – угрюмо глянул на него парень. И неожиданно скупо улыбнулся. – Если честно, я особо и не надеялся. Зная вашу репутацию…

– Какую репутацию? – насторожился он сразу.

Ему было не просто любопытно. Он ревностно стерег всякое упоминание в обществе о себе.

– Репутацию порядочного человека, – ответил парень, не подслащивая голос лестью. – Просто решил попробовать. Думал, может, выгорит. Ладно, приду с постановлением от прокурора.

Илья Александрович еле тронул высокомерной улыбкой уголок рта. Он не был уверен, что прокурор выдаст этому парню подобный запрос так скоро.

– Что такое? – изобразил изумление парень, бледнея еще сильнее. – Вы и с прокурором дружбу водите? Ах ты… Тогда дела мои никуда не годятся. Пойду писать рапорт на увольнение.

И никуда не пошел. Так и остался сидеть в кресле для посетителей, спинка у которого была жесткой и неудобной, в виде подковы.

Ну-ну…

– Такой бред с этим делом Сахаровой, вы не можете себе представить, – оборвал минутную тишину капитан, закидывая ногу на ногу и сцепляя пальцы в замок на колене. – Убили в подъезде после того, как она встретилась за бутылкой вина со своей соперницей. Представляете, некий Грабов Иван – ловелас недоделанный или перезрелый, не знаю, как охарактеризовать, – крутил роман с этими девушками практически одновременно. С Сахаровой, которая является, то есть являлась вашей клиенткой, встречался у нее дома. А со второй девушкой все по отелям и загородным гостевым домам. Казалось бы, что такого? Имеет право. Но… Но сдается мне, что этот – с позволения сказать – мужчина использовал дурочек.

– Каким же образом? – поторопил его Илья Александрович, принимая правила игры, когда капитан умолк.

– Он им накануне трагедии сказал, что собирается уехать далеко и надолго. Обеим, замечу! И что он не хотел бы ехать один. И каждая возомнила, что он желает взять с собой непременно ее. Уж каким таким образом Сахарова узнала о сопернице, мне неведомо. Но она пригласила ее к себе на разговор.

– И та приняла приглашение? – изумленно вскинул брови нотариус.

– Да. Новикова пришла к своей сопернице. Они открыли бутылку вина, говорили, видимо, поссорились, выбежали из квартиры Сахаровой. Помчались вниз по лестнице. И двумя этажами ниже Новикова убила Сахарову несколькими ударами ножом.