– Иришка, приветик. Прости, что пропал с радаров. Сама понимаешь, что происходит. И тебя закрыли. И меня доставали. Сегодня снова вызывали. Какую-то ерунду мне предъявляют. Ну, не важно. Я не за этим…

Голосовое сообщение прервалось, раздался характерный звук, и пошло следующее.

– Мне нужна твоя помощь. Даже не помощь, одолжение. Мне надо тебе кое-что отдать на хранение. Так, на всякий случай. Вдруг со мной что-то случится. – В этом месте голос Грабова дрогнул, и это не звучало притворством. Пошло следующее голосовое. – Не хочу тебе ничего объяснять. Меньше знаешь – лучше спишь. Просто забери у меня кое-что. И сохрани. Если все будет нормально, потом мне вернешь. Если нет, отдашь полиции. Они найдут этому применение. Все, жду. Где я живу, знаешь…

– Вы раньше бывали у него в гостях? – изумилась Хмельнова, потребовав тут же переслать все голосовые сообщения на ее телефон.

– Нет. На машине как-то подъезжали к его дому. Он назвал номер квартиры. Я запомнила. Вообще-то он женщин никогда к себе не водил. Говорил, что это его личное пространство. Его закрытая территория. – Ирина переслала на телефон Хмельновой все сообщения, вопросительно глянула. – Теперь вы верите, что я ничего ему не сделала?

– А что вообще вы сделали, а? – Маргарита убедилась, что все дошло, убрала телефон в сумочку. – Вот он прислал вам сообщение, что было дальше?

– Я поехала к нему. Он открыл. Мы выпили кофе. Он отдал мне вот это, – она ткнула пальцем в старомодный мобильник, лежащий на кофейном столике.

– И вы тут же принялись изучать его содержимое? – задрала брови Хмельнова.

– Я просто посмотрела. Там… Там фотографии Ванины, с девушкой. Он сказал мне, что это его алиби на вечер убийства.

Ирина покусала губы, от ее слез не осталось и следа. Она выглядела подавленной и как будто слегка обиженной.

– Я видела эти фото. Они были и на его обычном телефоне тоже. И что? – пожала Хмельнова плечами.

– А то, что он вам соврал. Это никакое не алиби.

– Почему вы так думаете?

– Я видела его в тот день, когда убили Аллу. Когда она пригласила меня в гости к себе. Видела издалека, когда подходила к ее дому. И накануне виделась с ним. И его одежда… На фото одежда, что была на нем накануне.

– У вас были свидания в эти два дня? – у Маргариты даже голос осип.

Она с ума сойдет в этом чертовом любовном треугольнике, который уже напоминал бермудский.

– Нет. Мы виделись на бегу накануне. И вот в тот день, когда были сделаны эти фото, он как раз уезжал за город именно в этой одежде, что на фото с девушкой. Вот… Значит, на вечер убийства Аллы у Вани не было алиби. Я не могу сказать, он убил Аллу или нет. Но… Но он мог знать, что убийство готовится, раз за день позаботился об алиби.

– Вздор! – разозлилась вдруг Хмельнова. – Мы проверяли его алиби. Сотрудники загородного отеля запомнили, сейчас везде камеры и…

– Нет. Я бывала с ним в этом месте, – перебила ее Новикова, называя отель и его адрес, обняла себя за плечи, подбородок опустился, голос стал тихим-тихим. – Камер там нет. Это точно. А что касается сотрудников… Там никому ни до кого нет дела. Зарегистрировались, деньги заплатили, и все. До выезда никто близко к номеру не подойдет. А тем более к коттеджу.

– Вы снимали коттедж?

– Почти всегда. Не сомневаюсь, что Ваня и в тот день снял его.

– Сидите здесь, – строго глянула на нее Хмельнова, выходя из комнаты.

Андреев пообещал выехать в тот отель как можно быстрее.