– Серьезно, товарищ подполковник? Мы будем теперь всегда с усердием проверять слова Новиковой, во второй раз оказавшейся рядом с человеком, умершим насильственной смертью? И опять как бы случайно!

Он вот лично взял бы Новикову под стражу. Непонятно, что Хмельнова с ней так возится. Верит ей!

Видимо, все это как-то отразилось на его лице, потому что девушка-администратор неожиданно поменяла тон на сочувственный и предложила поговорить со сторожем, он же дворник. И со слесарем.

– Они по территории постоянно слоняются. И по делу, и без. Может, и видели, как кто-то из этой парочки отъезжал куда-нибудь. Но их машина совершенно точно оставалась здесь – на стоянке. И никуда не выезжала. У нас шлагбаум, платная парковка, все фиксируется.

Дима пошел по территории – она была огромной. Двух– и трехэтажные корпуса в количестве пяти штук. Двадцать три бревенчатых коттеджа. Тот, где проживал Грабов со своей девушкой, был самым дальним. И рассмотреть коттедж и все, что происходило рядом с ним, из административного корпуса из-за густой зелени было невозможно. А еще в ограждении имелся отдельный выход на дорогу. И вывод напрашивался вполне очевидный: уехать и вернуться незамеченным можно было без проблем.

Он все бродил и бродил по аккуратно выметенным дорожкам, но нужных ему дворника со слесарем так и не нашел. Словно испарились.

– Спят небось где-нибудь, – пожала плечами пожилая повариха местного кафе, куда он зашел перекусить, потому что остался без обеда по милости Хмельновой. – А зачем они вам?

– Нужно кое-что уточнить о жильцах, которые снимали дальний коттедж несколько дней назад. Мужчину звали Иван, женщину не знаю.

– Иван да Марья? – подала голос посудомойка, выглянув из двери кухни. – Так я им заказы оба дня поставляла. Сюда ходить не изволили. А отдельно нанятого персонала под это не предусмотрено. Вот и приходилось мне туда мотаться с пакетами и контейнерами. И ладно, мы люди не гордые, чаевыми не обижали.

– А почему Иван да Марья? – поднял на нее взгляд от тарелки с окрошкой Андреев.

– Так их звали, разве нет?

Он неуверенно поводил подбородком, хотя точно помнил, что девушка зарегистрировалась под именем Нина. Нина Проскурина. Он в прошлый раз еще об этом знал. Но искать ее не стал, потому что – что? Правильно! У них в камере сидела Новикова, застигнутая на месте преступления с орудием убийства в руках. Да и телефон Нины Проскуриной не был указан в документах отеля.

– Он так ее называл при мне, – подергала девушка худенькими плечиками.

– Вы оба дня им еду приносили?

– Оба, – кивнула она, приводя в движение тощий хвостик на макушке.

– И оба дня Иван и Марья были там?

– Первый день – совершенно точно. У них там какая-то затяжная фотосессия была. Как ни приду, они фоткаются. А вот на второй день я его не видела. Она и у дома гуляла одна. И еду забирала из моих рук одна. А когда выезжали, это уже еще один день, на завтрак они сюда пришли. Оба.

Значит, Грабов вполне мог на следующий день после фотосессии отсюда съездить в Москву, убить Аллу или организовать ее убийство, вернуться, и вуаля – алиби стопроцентное.

– Это она?

Дима протянул девушке телефон, на нескольких фото была запечатлена молодая женщина, входившая в подъезд Грабова и выходившая из него спустя пятнадцать минут. Лица не было видно. Но фигура просматривалась замечательно. А вот на фото, которые Грабов переслал Хмельновой, как раз наоборот, было видно только лицо. И составить мнение о ее росте и телосложении не представлялось возможным.