— Не исключено, что смерть одного прибавляет оставшимся могущества, — вдруг осенило Кередина.

— Этому пока нет доказательств, — возразил Вильман. — После того как мы расправились с двумя, вооруженные косами да кольями грассмейрские крестьяне без труда сладили с третьим. Он не сделался ни на йоту сильнее!

— А что происходит, когда исчезает вся эта кровь? — недоумевал Бростек. — Ведь сила, заключенная в ней, должна куда-то деваться!

— Вот и поезжай в Тревайн с барийцами, если тебе так невтерпеж это выяснить, — упрямился Сокол. — Лично я отправляюсь на Салемский перевал! Ежели он там, то я, так и быть, истрачу на него стрелу! Ты пока гоняйся за сновидениями, а делом займусь я.

— Я еду с Соколом, — твердо заявил Райкер.

Спор не утихал до самого вечера. После встречи с Линтоном Бростек окончательно уверился в ущербности их плана и теперь, заручившись поддержкой Кередина, доказывал, что всем следует ехать в Тревайн. Сокол, Вильман и Райкер с пеной у рта доказывали обратное. Лангель колебался, а Варо и вовсе не принимал участия в споре. Чувствовалось, что он растерян. В их общем сне, как справедливо предположил Бростек, что-то было не так, позднее Варо и сам пришел к этому выводу, но повернуть сейчас назад, в Тревайн, значило бы предать дело всей своей жизни.

— Нам нельзя, нельзя разделяться! — молил друзей Бростек. — Понадобится помощь каждого!

— Тогда поезжайте с нами к Салемскому перевалу! — заявил неумолимый Райкер. — А оттуда мы двинемся к кратеру. И учти: одним черным колдуном к тому времени будет меньше!

— Ну и что с того? Кто-то заставляет их умирать. Что-то за этим кроется. Вернее, кто-то — именно он и есть настоящий враг.

Бростек уже отчаялся уговорить товарищей, но его уверенность в собственной правоте неуклонно крепла.

— Чушь собачья! — возразил Сокол. — Если кто-то и гонит их на верную смерть, то это нам только на руку.

— Враг моего врага — мой друг, — припомнил Вильман поговорку.

— Вам заморочили голову эти серебряные подвески и советы выживших из ума магов! — презрительно бросил Райкер.

— Может быть, все это куда более мощное оружие, нежели ваши мечи, — парировал Кередин.

— Ну, я как-нибудь сам разберусь, на какое оружие положиться, — огрызнулся Райкер.

Некоторое время все молчали.

— Значит, мы все же расстаемся? — спросил Сокол.

— Да, — с тяжелым сердцем откликнулся Бростек.

Все посмотрели на Варо.

— Я еду к Салемскому перевалу, — сказал предводитель.

Бростек ужаснулся. Семена раздора посеяны были лишь недавно, как могли они столь скоро дать обильные всходы?

— Пусть будет так, — ответил он, все еще не веря, что нерушимые узы, соединявшие их все эти годы, теперь разрывались. «Братья по крови…»

Они покинули таверну, храня гробовое молчание, и присоединились к барийцам, собиравшимся в путь. И тут случилось невероятное. Лошади нервно захрапели, люди подняли лица к небу и увидели, что солнце исчезло. Вокруг непроницаемо-черного диска сиял оранжевый ореол.

— Мы опоздали! — яростно бросил Сокол.

— А были бы сейчас там, если б не свернули с прямого пути! — простонал Вильман.

И тут заговорил Варо. По его голосу невозможно было понять, что он чувствует.

— Решение принято за нас, — сказал он. — Мы едем в Тревайн. Все вместе.

Никто не стал с ним спорить, но каждый прекрасно понимал, что наметившуюся трещину в их отношениях не так-то легко залатать.