|
Похоже, они собираются разбить перед домом лагерь. Как они пронюхали, что ты в Сан Франциско? Внезапно Лейси вспомнила о Ханне Пэйсли. Ханна люто ненавидела ее и была способна пойти на что угодно, лишь бы ей досадить. – Мы это выясним, Изабелла. А теперь позови папу. Через двадцать минут Дэнни Элбрайт, один из сотрудников судьи Шерлока, заехал за Лейси и Диллоном на машине. Их вещи уже были погружены в его багажник. – Изабелла вынесла чемоданы через черный ход, – пояснил он. – Судья Шерлок позвонил в авиакомпанию и забронировал для вас билеты на самолет, который вылетает в десять утра. Вас это устраивает? – Еще бы, – сказал Сэвич потягиваясь, откинул голову на подголовник сиденья и прикрыл глаза. – Ну и денек. А ведь сейчас только девять утра. Надеюсь, репортеры не догадаются позвонить в аэропорт. – Насчет меня можете быть спокойны, Лейси, – заметил Дэнни Элбрайт, взглянув на нее в зеркало заднего обозрения. – Мне хорошо известно, что, если я хотя бы заикнусь, ваш отец даст мне пинка под зад. Так что я буду молчать как рыба. И потом, мне хочется, чтобы вы поймали этого ублюдка. А как вам понравилось выступление Изабеллы? Готов биться об заклад, его покажут во всех новостях. – Спасибо вам, Дэнни, – сказала Лейси. – Вполне возможно, что, пока мы тут разговариваем, Марлина Джоунса уже поймали. – Давайте это выясним, – предложил Дэнни и, включив приемник, принялся вертеть ручку настройки. * * * К тому моменту, когда самолет, в котором сидели Лейси и Диллон, оторвался от взлетной полосы в международном аэропорту Сан Франциско, Марлин Джоунс все еще находился на свободе. После его побега прошло пять часов и двадцать минут. В салоне первого класса оказалось два свободных места, и судье Шерлоку удалось весьма своевременно их зарезервировать. К счастью, в аэропорту никто не узнал ни Диллона Сэвича, ни Лейси Шерлок. – Ты будешь все время находиться рядом со мной, – сказал Сэвич, беря с подноса стюардессы стакан с апельсиновым соком. – Лучше не рисковать. – Ладно, – согласилась Лейси. – Я знаю, что тебе страшно. Не бойся. – Вообще то я не столько напугана, сколько взбешена. Кроме того, в его положении только сумасшедший может поставить себе цель расквитаться со мной, а ты прекрасно знаешь, что он никакой не сумасшедший. – Чего я в самом деле не в силах понять, так это почему судья, который, по идее, должен быть человеком весьма здравомыслящим, пошел на поводу у психиатров и выполнил их смехотворные требования. Я бы с удовольствием выстроил их всех в ряд и расстрелял. Никогда не понимал абстрактного гуманизма. Да, конечно, человек не является преступником до тех пор, пока вина его не доказана, но с какой стати ставить гражданские права обвиняемого выше гражданских прав тех, кто, возможно, пострадал от его действий? Нет, Лейси, судья Седжвик, конечно же, допустил грубейший просчет, и глупо его оправдывать и защищать. Тем более что, как выясняется, один из врачей, возможно, не выживет, у второго тяжелое сотрясение мозга, а у санитара сломана челюсть и опухоль над левым ухом величиной с хоккейную шайбу. Можно быть уверенным, что после этого никому и нигде даже в голову не придет снимать наручники с заключенных или арестованных. А если один из врачей умрет, то Марлину никогда уже не выйти из за решетки. – Ну и дела, – задумчиво протянула Лейси. – Почему люди начинают думать головой только после того, как случаются какие то неприятности? Каким же это болваном надо быть, чтобы приказать снять с убийцы наручники? Сэвич взял Лейси за руку: – Я думаю, судья Седжвик скоро полетит со своего поста, вот увидишь. |
