|
Нет, вся ее жизнь всегда должна зависеть от какого то мужчины. Интересно, те сериалы, которые показывают сейчас, хоть немного изменились? – Я как то не размышлял об этом под таким углом зрения, но, пожалуй, вы правы. Так как его зовут, Шерлок? – Мужчина тут ни при чем. Хотите, я плесну в ваш чай немного молока? Молоко – это достойный мужчины напиток? – Иногда, но только не в чае. Мне без молока, пожалуйста. Вы еще не звонили Чико? – Слишком много всего произошло за последние дни. Я просто не успела. – Если вы ему не позвоните, мне придется снова отвести вас в тренажерный зал и загнать в «пятый угол». – Первый десяток раз или около того я падала не так уж плохо. – Просто я работал с вами не в полную силу. – Олли рассказал мне, что вы чуть не расплющили его об пол. – Олли по крайней мере мужчина и не имеет привычки ныть. Лейси улыбнулась: – Я бы с удовольствием запустила в вас чашкой, но она слишком дорогая. – Вот и хорошо. А у вас есть обычный «Липтон» в пакетиках? – Есть. – Если не мужчина заставил вас заплакать, то тогда что же это было? – спросил Сэвич, наблюдая за тем, как Лейси заливает пакетики кипятком. – Я, между прочим, могу запустить в вас и чем нибудь другим. – Ладно, я больше не буду к вам приставать, но мне не нравится, когда у моих агентов плохое настроение – если, конечно, это плохое настроение не вызвано мной и моим злым языком. А теперь давайте поговорим о том, как мы будем действовать в Бостоне. Нам с вами надо решить целый ряд вопросов, прежде чем мы появимся в бостонском полицейском управлении. – Вы в самом деле не собираетесь меня увольнять? – Пока нет. Сначала я хочу выжать из вас все соки, а уже потом, если почувствую, что все еще не могу примириться с тем фактом, что вы мне солгали, дам вам пинка под зад. – Я очень сожалею. – Бросьте, вам то о чем сожалеть? Вы получили все, что хотели. Губы Лейси сами собой расплылись в улыбке – Сэвич был прав. – Да, я в самом деле ни о чем не жалею. Я чувствую такое облегчение и такую благодарность, что готова позволить вам говорить любые гадости, по крайней мере сегодня вечером. – Надеюсь, вы не станете хныкать из за того, что завтра утром придется рано вставать? Наш самолет вылетает в семь тридцать. Лейси застонала, затем подняла вверх чашку с чаем, словно собираясь произнести тост. – Благодарю вас, сэр… то есть Диллон. Вы не пожалеете, что берете меня с собой. – Что то я не очень в это верю. Сэвич ушел в десять часов, напевая себе под нос, вероятно, это была какая то ковбойская песенка, которую Лейси, само собой, никогда раньше не слышала: Бравым ковбоем хочу я стать, Другого ремесла не хочу и знать. В сапогах и в джинсах, при ремне с широкой пряжкой, Ладный и красивый, предстану пред милашкой… Закрыв за ним дверь, Лейси накинула цепочки и задвинула засов. Она уже третий или четвертый раз слышала, как Сэвич напевает песенки в стиле кантри, однако это почему то не оскорбляло ее утонченный, воспитанный на классике вкус. Его ковбойские напевы вызывали улыбку, а это свидетельствовало о том, что они ничуть не хуже любой другой музыки. Они не слишком много обсуждали предстоящую работу. Сэвич лишь расспросил Лейси о том, что ей удалось разузнать, и тут же перевел разговор на другую тему, заявив, что ей следует приобрести проигрыватель для компакт дисков. Что касается его музыкальных пристрастий, этот вопрос для Лейси был уже решен. Проводив Сэвича, она тщательно и методично собрала вещи в дорогу и помолилась о том, чтобы Диллон помог ей найти убийцу. |
