Но ты все спрашивал у меня, почему я тебя оставила. А почему ты не спрашиваешь, почему я вернулась?

– Почему?

– Потому что я тоже тебя люблю.

У Ника появилось ощущение, что он парит над землей. Никто никогда не говорил ему, что любит его. Даже мать, которая от него отказалась. Какое же это счастье!

– Повтори, – попросил Ник, – я не ослышался?

– Нет. Я люблю тебя.

Он крепко обнял ее, подхватил на руки и закружился с ней под волшебную музыку их любви.

А когда Ник поставил Кэтрин обратно на землю, они еще долго-долго целовались, не в силах оторваться друг от друга.

Неожиданно Ник встал перед Кэтрин на одно колено и произнес:

– Графиня, вы выйдете за меня замуж?

– Да, мой граф.

Эпилог

Кэтрин смотрела в окошко иллюминатора.

– Ник, – обернулась она, – где-то я читала, что в первую половину пути человек еще полон мыслями об оставленном, а затем, со второй половины, переключается на размышления о том, что ждет его на новом месте.

Ник понимающе улыбнулся и глотнул виски. Кубики льда зазвенели о стенки бокала.

– Предаваться этим размышлениям хорошо было тем, кто путешествовал на лошадях. Железная дорога сильно сократила время для размышлений, хотя все же сохранила известную постепенность перехода от одного к другому – менялся пейзаж за окном вагона, менялся климат, человек привыкал к мысли, что он уехал, едет, что впереди новое. Согласна?

Кэтрин кивнула.

– А самолет?

Ник вздохнул.

– В самолете летишь над облаками, которые совершенно одинаковы над всеми странами. Скажем, стюардесса объявляет, что там, внизу, Лиссабон, но тебе от этого ни тепло, ни холодно. Много там невидимого проносится, пока сидишь в кресле, читаешь, ешь, дремлешь… Глядь, а за круглым окошком уже и облаков нет, только черная тьма…

– Прямо как сейчас! – прервала она его. – Даже не верится, что мы уже над Атлантикой.

– А я, представь себе, даже вижу нас с тобой в университетском городке, – произнес он, вытягивая руку и указывая куда-то в пространство. – У нас уютный коттедж и сад, который мы разобьем у дома.

Кэтрин рассмеялась. Она как-то мимоходом заметила, что ей всегда хотелось выращивать красивые цветы. И вот, пожалуйста, он этого не забыл!

– Не дразни меня, – сказала она.

– Разве я тебя дразню? И не думаю. Я говорю это потому, что хочу, чтобы так было. Наверное, следовало бы делать вид, будто я вовсе не считаю, что у нас сразу все заладится.

Так многие делают, чтобы не спугнуть удачу. А ведь жизнь у нас действительно сложится чудесно!

– Думаешь?

– А как же! Первое время, конечно, мы будем очень уставать, как только там обоснуемся. Станем заниматься любовью и ничем больше. Но потом придется посмотреть на мир заново и отстраивать его. Условно говоря, начиная с фундамента. Класть камень за камнем…

Кэтрин рассмеялась.

– Мы с тобой этим будем заниматься?

Ник явно обиделся.

– А разве нет? Это кажется тебе неразумным? Меня, например, после любви с тобой всегда тянет к земле, как ни странно. Представь, мы возвращаемся из института, отдыхаем, а потом идем в сад…

– Расскажи мне про институт, Ник.

– А пока нечего рассказывать.

– А я тоже буду там работать?

– Ну да! Я же тебе говорил. Будешь работать референтом. Кроме того, после твоего удачного писательского опыта, ты можешь попробовать покорить и американских читателей.