— Пламен Бончев болгарин. Фотокорреспондент, отдыхавший вместе с ихней Королевой красоты…

… По мере рассказа дочери, сводившегося к тому, что необходимо немедленно, этим же летом пригласить фотографа в Москву для бракосочетания, в голове Валерии Борисовны все настойчивей и громче звучал сигнал тревоги. Она сразу же поняла, что Лара нарвалась на оборотистого ловкого парня. А как иначе, если речь идет о фотографе, приставленном снимать полуголую девицу, и сумевшем заморочить голову девочке из хорошей семьи?!

— Господи, неужели там не было больше приличных молодых людей?! — С пафосом выдохнула она.

— Я никого не замечала, потому что сразу выбрала лучшего. Ты увидишь, мамочка, Пламен необыкновенный! Он обязательно станет знаменитостью! Ему предлагали контракт американцы.

— Американцы?! — Тяжело задышав, Валерия Борисовна изогнулась, распуская застежки тугой «грации».

— Да нет же! Он будет работать в Москве. Папа его устроит… — Радость Лары угасала, она начала понимать, что здорово просчиталась. — Не понимаю, почему ты так настроена против него?

— Никогда не думала, что моя дочь столь наивна! — Всплеснула руками Валерия Борисовна. — Хорошо. Допустим, тебе понравился молодой человек, вы весело проводили время, в одной копании… Но почему же сразу — «замуж»!

— Потому что я люблю его. — Насупившись, Лара упрямо смотрела исподлобья на узел кушака атласного халата матери.

— Как?! — Взвизгнула царственная дама. — Ты хочешь сказать… Ты… Она не находила слов, дрожа от возмущения.

— Да! — Лара вскинула голову. — У нас все было. Все…

— Петя… — В полуобморочном состоянии Валерия рухнула на кровать. Позови отца… Нет… Постой… У него будет инфаркт, а завтра серьезное совещание в Совмине… Нет… Нет! — Она разрыдалась, колотя подушку. Уйди отсюда, уйди сейчас же… Дура!

Лара до утра просидела, не раздеваясь, в своей комнате. Вначале она хотела уйти, куда глаза глядят. Пусть ищет, беспокоится, просит прощения… Потом поняла, что дочь министра не может ночью ходить одна по городу и отчитываться о своем поведении участковому милиционеру. Под утро пришло правильное решение — она уедет в Болгарию! Отец сделает визу, Пламен обалдеет от счастья… А потом, потом все как-нибудь утрясется. Ведь обязательно утрясется! А белое платье и фата будут самые красивые. И жених — тоже. Лара достала фото, сделанное камерой Пламена автоматически — они стояли в обнимку на фоне заката, окрасившего море пурпуром. Лара в легкомысленном костюме «рабыни», с развевающейся белой вуалью. Похоже на свадебное фото. — «Все будет хорошо! Люблю тебя, милый».

На следующее утро с Центрального телеграфа Лара звонила в Софию.

— О, это ты!.. — удивился, очевидно, спросонья, Пламен. — Очень, очень рад, бэби! Ты где?

— Дома… Послушай, я, наверно, скоро приеду в Болгарию.

— В Софии будешь? Когда?

— Точно не знаю. Скоро. Мне нужно тебя увидеть!

— Постой, Лара! Весь июнь я в экспедиции. Венгрия, потом Словакия. Снимаем манекенщиц.

— А… Послушай, когда ты вернешься? — Ее голос, звенящий слезами, с трудом прорывался сквозь шумы на линии. Можно даже сказать, что она плакала.

— В августе. Очень хочу тебя видеть. Очень.

— Я тоже… Я страшно скучаю. Кроме тебя никого нет! Понимаешь? Ты для меня — самый главный на свете…

Пламен рассмеялся:

— Это хорошо! У нас будет жаркая встреча.