— Знаешь что, Семенов, — рубанул рукой воздух Фельдман, — а иди ко мне в милицию! Мне такие люди как ты — во как нужны!

И в подтверждение своих слов провел ладонью по горлу.

— Вот значит как, — усмехнулся я, лихорадочно соображая как уклониться от такой чести, избежав при этом проблем в будущем. — Только что собирался в кутузку отправить, а теперь на службу зовешь!

— Ты что, обиделся? — искренне удивился тот. — Зря. Мы, конечно, иногда перегибаем, но бдительность в нашей работе — первое дело!

— Факт, первое! — горячо подтвердил его слова Никишка.

— Михаил Борисович, — припомнил, наконец, слышанное в толпе отчество начальника милиции. — Понимаешь, какое дело. Устал я от всего этого. От службы, от стрельбы, от потерь… мирной жизни хочу хоть самую чуточку ощутить. Хоть краешком зацепить. Понимаешь?

— Эх, товарищ Семенов, — кажется, искренне огорчился моей несознательностью Фельдман. — Все я понимаю, да только рано нам шашку на гвоздь вешать! Столько разных гадов изо всех щелей повылазило, что просто диву даешься… Но уж если ты все решил, неволить не стану.

— Вот и хорошо, — попытался улизнуть, но не тут-то было…

— Ты вот что, — остановил меня Фельдман. — Зайди в Исполком. Я им насчет тебя звонил…

— В смысле?

— В коромысле! — передразнил меня милиционер. — Поскольку ты есть боец Красной армии, находящийся на излечении, стало быть, имеешь право на жилплощадь и на питание. Советская власть своих не бросает!

— Что?!

— Все, ступай некогда нам.

В Исполкоме очередного просителя встретили не особо приветливо, но все же и не прогнали. Помыкавшись по коридорам, я добрался, наконец, до заместителя по хозяйственной деятельности товарища Гулина — низенького толстяка с одутловатым лицом, постоянно вытиравший с него пот.

— Здравствуйте, товарищ Семенов, — энергично пожал он мне руку. — Как же, как же, наслышан о ваших подвигах. Да вы присаживайтесь… только не на этот стул. Он сломан!

— Ничего, я пешком постою.

— Вот вам талоны на питание в нашей столовой на две недели. Если поторопитесь, то еще успеете на обед.

— Спасибо, а…

— А вот с жильем пока помочь не могу. Совершенно нет фондов. Но как только что-нибудь появится, я буду иметь вас в виду. Вы зайдите на недельке, а лучше на следующей, хорошо?

— Конечно.

— Ну, вот и славно. А сейчас извините, дела…

Интересно, он со всеми посетителями так любезен, или на него звонок из милиции повлиял? Ей богу, любопытно, что ему наговорил про меня Фельдман? С другой стороны, все-таки телефонное право не такая уж и плохая вещь, когда действует в твою сторону!

Столовая располагалась недалеко от исполкома и встретила меня отвратительным запахом кислой капусты, не слишком чистыми тарелками и равнодушными лицами персонала. Забрав талон, подавальщица поставила передо мной миски с каким-то жидким супом и кашей, к которым прилагался ломоть черного хлеба и кружка мутного варева по консистенции немного напоминавшего кисель.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— На здоровье, солдатик, — хмыкнула та. — Первый раз у нас?

— Да.

— Оно и видно. Посуду грязную вон туда отнесешь!

Найти работу по моей специальности оказалось не самым простым делом. В самом деле, куда податься бедному гитаристу, да еще и без гитары? Самое очевидное место — кабак.