В общем, сил добраться до квартиры мне хватило, но там бедного музыканта подстерегал очередной удар судьбы. Мою комнату заняли! Да, вот так, сорвали замок и вселились.

— Нам сказали, что вы погибли! — не подумав, брякнула Капитолина Александровна.

— Как видите, сведения о моей безвременной кончине не соответствуют действительности, так что извольте выметаться! — не желая вступать в бесполезную дискуссию, отрезал я.

— Позвольте, товарищ Семёнов, — в первый раз за всё время нашего совместного проживания на этой жилплощади подал голос нынешний сожитель Кривошеевой. — Но вы состоите в законном браке с гражданкой Ланской, а у неё имеется своя комната с отдельным входом! И вы должны…

И тут ваш покорный слуга возможно в первый раз после попадания в прошлое действительно почувствовал себя представителем победившего в жестокой войне пролетариата. Героическим красноармейцем Первой товарища Будённого конной армии…

— Слушай, буржуй недорезанный! — схватил за ухо лысоватого полного мужичка с неожиданно высоким голосом. — Если ты, контра недобитая, в пять секунд не освободишь мою кровью заработанную жилплощадь, я тебя прямо здесь кончу! Понял?!

Здоровья после ранения у меня немного, но вот пальцами мой предшественник, похоже, подковы гнул. Так что мало соседу не показалось. Ударить в ответ он так и не решился, а попытки вырваться приводили лишь к тому, что после каждого неудачного движения его колени подгибались, пока не опустился на них совсем.

— Понял, — донёсся откуда-то снизу его писк.

— Тогда действуй! Но учти, если из тех вещей, что имелись у меня, пропадёт хоть нитка….

— Не извольте беспокоиться, товарищ…

Пяти секунд им, конечно же, не хватило, но справились довольно быстро, и я смог занять отбитую у противника территорию, где обнаружил, что кое-чего всё-таки не хватает.

— Гитара где?!

— Ешевская прибрала инструмент ваш, — не скрывая злорадства, ответил сосед. — Захватила, так сказать…

Нелли Владимировна Ешевская являлась последним осколком прежней старорежимной жизни в нашей квартире. Потерявшая в горниле Гражданской войны всех родных не старая ещё женщина тихо существовала в отведенной ей комнатке, стараясь не вступать не то что в конфликты, но даже в разговоры со своими новыми соседями. Как-то так получилось, что мы с ней почти не встречались. Лишь иногда, возвращаясь или уходя на работу, мне попадалось её отрешённое лицо, и я машинально кивал, дескать, здравствуйте.

Что-то в этой истории было не так, но сил разбираться уже не было. Поэтому просто подошел к комнате в конце коридора и принялся без особой деликатности тарабанить.

— У вас моя гитара, — угрюмо буркнул, как только открылась дверь.

— Благоволите подождать, — невозмутимо отозвалась Ешевская и через минуту вынесла мне футляр.

Взяв в руки, я не смог сдержаться и открыл его, после чего погладил отвыкшими от игры пальцами по деке, грифу, струнам…

— Вас уже выписали? — проявила интерес соседка.

— Как видите.

— Мне, вероятно, не следовало вмешиваться, но они могли испортить ваш инструмент.

Слово «они» Нелли Владимировна произнесла с таким непередаваемым выражением, что я до мельчайших подробностей представил себе эту мизансцену.