— Вот, — добавил к ним несколько банкнот гусар. — И не оскорбляйте нас обещанием вернуть.

— Обещать не буду. Просто верну.

— Николай, — неожиданно вступила в разговор помалкивавшая до сих пор Задунайская, — нам нужно с вами переговорить. Наедине.

— За вами хоть на край света! — не смог удержаться я.

— Так далеко не надо, — второй раз за встречу улыбнулась певица и пригласила жестом следовать за ней.

Вместе мы поднялись по чёрной лестнице на второй этаж и оказались в узком коридоре, в который выходили одинаковые двери без номеров. Отперев одну из них, Мария пригласила меня внутрь.

— Входите, это мои «апартаменты». Здесь нам никто не помешает и не подслушает.

Слухи не врали. Особой роскошью место обитания нашей примы не отличалось. Простенькие обои и занавески. Большой шкаф во всю стену для сценических нарядов и маленькая оттоманка с другой стороны. Кровать, очевидно, за ширмой, но разглядеть её не получалось.

— Вы собираетесь обсуждать со мной государственную тайну? — с интересом осматривал комнату и её хозяйку.

К слову сказать, выглядела Мария прекрасно. Хорошо сшитое платье подчёркивало достоинства фигуры, а накинутая на плечи шаль делала её какой-то домашней что ли. Во всяком случае, высокомерной стервой наша прима сегодня не выглядела. Добавьте к этому густые каштановые волосы, которые она, к счастью, не стал стричь по последней моде, а заплела в тяжелую косу. Красиво очерченные чувственные губы, бездонные карие глаза, чистую свежую кожу и всё это без грамма косметики. Ей богу, еще минута и я бы влюбился…

— Скорее коммерческую, — вернула меня на землю наша прима, прежде чем перейти к делу.

— Звучит интригующе, — постарался сохранить хладнокровие.

— Пожалуй, Рокотов прав, — не обращая внимания на мои слова, продолжила Задунайская. — На сцену вам рано. Если уж на лестнице запыхались… да вы присаживайтесь!

— Благодарю, — примостился на диван.

— Пётр Михайлович предложил вам денег?

— Напротив. Категорически отказал.

— Скупердяй! — презрительно поморщилась барышня.

— Согласен.

— Однако не обижайтесь на него. Он несколько взвинчен после вчерашних событий.

— Антанта идет на нас войной?

— Нет.

— Тогда в чём дело?

— А вы разве не слышали? — немного удивилась певица. — Съезд этих, не знаю, как их правильно называть, депутатов объявил о создании Союза ССР. На Рокотова подобные известия действуют угнетающе.

— Скорблю вместе с ним!

— Бросьте, вы же красный, — отмахнулась бывшая гимназистка.

— Простите, вы позвали меня, чтобы выяснить политическую ориентацию?

— Нет. Просто постаралась объяснить… впрочем, это действительно не важно. На самом деле, я хотела бы узнать, не откажетесь ли принять от меня некоторую сумму?

— Странный вопрос. Не прошло и пяти минут, как я об этом прямо просил.

— Ну не знаю, мужчинам бывает стыдно брать деньги от женщин.

— Маша, вы меня ни с кем не перепутали? Я вам что, граф или бывший гвардеец вроде Порфирьевича? Хотя он, кстати, деньгами своих пассий не просто не брезгует, а живёт на них. Как, впрочем, довольно многие…

— Прелюбопытный вы человек, Николай. Иногда до ужаса расчётливый, а иной раз просто наивный как дитя.