— Что тебе здесь нужно, Семенов?

— Соли хотел попросить, но видимо не вовремя…

— Что?! — взвился глава местной милиции, но Ланская резко захлопнула дверь, оставив меня снаружи.

Некоторое время до меня доносились звуки разговора на повышенных тонах, но потом они стихли, а еще через пару минут показался Фельдман. В руках у него были мои вещи.

— Держи, — сунул он их мне.

— Благодарствуйте, товарищ начальник.

— Не ёрничай!

— Как скажете.

— Курить будешь? — открыл портсигар милиционер.

— Асмоловские не люблю, — узнал знакомые папиросы. — Мелкобуржуазные они какие-то!

— Слушай, пролетарий. Уехал бы ты отсюда!

— Обязательно. Только чуть поправлюсь. Не поможете с путевкой в Пятигорск?

Глава 10

Встреча нового 1923 года прошла без особых торжеств. Большинство людей еще не успели привыкнуть к этому празднику и ждали Рождества, а ваш покорный слуга попытался приготовить себе что-нибудь эдакое.

Докторскую колбасу еще не производили, так что пришлось ограничиться вареной говядиной. Яйца, соленые огурцы, картошка и морковь на рынке имелись. Майонез или как его сейчас называют «Майонский соус» пока не производят, попрошайничать на кухне отказавшегося от моих услуг ресторана не хотелось, так что пришлось ограничиться сметаной. А вот аналога зеленого горошка так и не нашлось. Но суровые времена требуют трудных решений, а потому в ход пошло то, что есть.

— Что это? — заинтересовалась воспользовавшаяся отсутствием на кухне других соседей Ешевская.

— Чудо кулинарной мысли, Нелли Владимировна! — хмыкнул в ответ, мелко нарезая части будущего шедевра. — Салат «Оливье»!

— Вы уверены? — скептически посмотрела на ингредиенты соседка. — Мне кажется, у вас кое-что отсутствует. Мясо рябчика, раковые шейки, икра…

— Это рабоче-крестьянский вариант! — отозвался я, перемешивая содержимое. После чего попробовал конечный продукт. Что ж, в «Ласточке» определенно готовили лучше, но мне сейчас туда путь заказан, а потому все более чем недурно.

— Будете? — вопросительно посмотрел на Ешевскую.

— Благодарю, — не стала отказываться та и зачерпнула ложкой. — А вкусно!

Пропел я, вызвав грустную улыбку женщины.

— Красивая песня. Вы сочинили?

Я в ответ лишь развел руками. Ну не рассказывать же соседке о Шуфутинском.

— Хотите коньяку? — неожиданно предложила Нелли Владимировна. — У меня осталось немного Шустовского…

— С удовольствием!

Говоря по совести, коньяк я никогда не любил, предпочитая, как всякий русский и «истинно верующий» водку, но в этот вечер он оказался как нельзя кстати. Быстрее побежала кровь по жилам, улучшилось настроение. Даже захотелось взять в руки гитару. Потом подтянулись соседи. Сначала дети. Потом племянник Кривошеевой, от которого Ешевская едва спасла мой инструмент. Вроде бы, его зовут Мишкой.

Устроившись в дверях, чтобы иметь возможность смыться, парнишка внимательно прислушивался к моей игре и, кажется, старался запоминать аккорды. Дождавшись окончания одной из песен, он набрался храбрости и попросил.

— Дядя Коля, научи меня!

В ответ мне снова захотелось надрать юному наглецу уши, но… в глазах его светилось такое неподдельное восхищение, что я не выдержал и согласился.

— Найдешь гитару, приходи.

— А…

— А если еще хоть раз дотронешься до моей — башку оторву!

Вслед за младшими появились и старшие.