— А…

— А если еще хоть раз дотронешься до моей — башку оторву!

Вслед за младшими появились и старшие. Из развлечений в этом времени только кино и цирк, а тут на кухне совершенно бесплатно поет один из самых популярных артистов города. Как такое пропустить?

На столе появилось пару бутылок самогона, а к нему нарезанное сало, соленые огурчики и еще какая-то немудрящая снедь. Я больше не пил, не желая перебивать вкус благородного напитка, но соседи, включая конченую хабалку Капитолину, все равно воспринимались как-то лучше. Да, они плохо воспитаны, иной раз вороваты и обожают сплетни, но при этом способны и на хорошие поступки. Тот же Мишка прошлой зимой бегал по морозу за врачом для захворавшей Ешевской. Если честно, никогда бы не подумал…

В общем, мы неплохо посидели. Выпили, поговорили. Слушали, как пою я, потом все вместе исполняли «про светлые денечки, когда служил на почте ямщиком». Пока мы так драли горло, кто-то начисто сожрал приготовленный мною оливье. В общем, все как говорил классик — просто люди, которых немного испортил квартирный вопрос.

В конце первой недели января я снова встретил Марию Задунайскую. Точнее, она пришла ко мне, вызвав своим появлением настоящий ажиотаж. То, что она певица из «Ласточки» никто из обитателей квартиры, конечно же, не знал, но сам факт прихода к соседу хорошо одетой и привлекательной барышни дал пищу для пересудов.

— Добрый день, — поприветствовал я ее и поспешил завести к себе в комнату. — Чем обязан такой чести?

— Неужели вы совсем не рады меня видеть? — тонко улыбнулась Маша, скептически оглядывая спартанскую обстановку моего пристанища.

— Конечно, рад. Но все же?

— Для вас есть работа.

— Пётр Михайлович понял, что теряет деньги?

— При чем здесь Рокотов? — пожала плечами певица. — Нет. Просто один мой знакомый играет свадьбу и ему нужен тапёр.

— У вашего друга нет граммофона?

— Отчего же. Есть. Но мне почему-то подумалось, что заработать нужно вам. Однако если это предложение не подходит…

— Подходит. Но хотелось бы узнать условия.

— Полтора миллиона за вечер. Плюс вас, конечно же, покормят.

— Шикарные условия. А хотя бы пианино там есть?

— Берите выше. Рояль фирмы «Беккер». Но, боюсь, немного расстроенный. Сможете исправить? Камертон я вам найду.

— Беккер? Даже пытаться не стану! Для такого инструмента нужен мастер!

— Вы правы, — удовлетворенно улыбнулась девушка, и мне почему-то показалось, что я прошел проверку. — Настройщик будет. Еще возьмете с собой гитару. Впрочем, не мне вас учить.

— Это точно. Можно узнать, отчего вы не предложили эту халтуру своему коллективу?

— Как вы сказали? Халтуру… подходящее название. В общем, если не вдаваться в подробности, мой знакомый вполне мог бы снять «Ласточку» на вечер, но не хочет привлекать к себе внимание. Поэтому все будет достаточно скромно. Но вместе с тем, нужно чтобы все было прилично. Поэтому тщательней подбирайте репертуар.

— Ладно, уговорили.

— Не подведите меня, я за вас поручилась!

«Знакомым» Марии оказался один ответственный товарищ. Фамилия его была Зантруд, звали Львом Иосифовичем, а организация, которой он руководил, именовалась «Рабкрин». Рабоче-Крестьянская инспекция. Иными словами, вся хозяйственная жизнь нашего уезда находилась в руках этого невысокого склонного к полноте человека с хитрыми глазами навыкате.

Слово «номенклатура» еще не вошло в советский лексикон, но достаточно точно обозначало гостей отца невесты.