— Ловко ты краснопузого подстрелил! — похвалил Митяй, когда им все-такиудалось уйти.

— Я?! — изумился Семенов.

— Ну не я же! — резонно возразил главарь. — Но ты не пугайся. Мы там всех положили, не только жиденка.

— И дядю Илью? — ахнул никак не ожидавший подобного Николай.

— Конечно! Нельзя было допустить, чтобы он тебя опознал…

— Не может быть!

— Ты вот что, — продолжил Хворостов, не обращая внимания на душевные терзания младшего товарища. — Укройся где-нибудь, пока все не уляжется. Меня не ищи, я сам тебя найду!

Вот после этого случая в душе молодого человека и произошел надлом, в конце концов, приведший его в Красную армию. Почти четыре года он яростно сражался не щадя ни себя, ни других, пока нелегкая судьба не занесла его в захолустный Спасов.

— Стало быть, припоминаешь? — осклабился уголовник, сообразивший, что случилось с его собеседником. — То-то!

— Твоя правда, — ответил я, с трудом ворочая языком. — Все вспомнил! И то, сколько мы тогда награбили тоже. А еще на память пришло, что долю мою ты так и не отдал!

— Так это, Николаша, — завилял не ожидавший предъявы Митяй. — Добро-то наше, краснопузые нашли и реквизировали… Ей богу, пра…

— Врешь, крыса! Но даже если это правда, мне все равно. Общак до времени припрятать ты придумал. Стало быть, тебе за него и ответ держать!

— Вот значит, как заговорил! — злобно посмотрел на меня Хворостов.

— Да, так!

Глава 12

— Так что мне в ГПУ сходить? — откинувшись на спинку стула, спросил уголовник.

— Ты туда сам не пойдешь. Анонимку подкинешь или еще какую мерзость придумаешь.

— Для тебя никакой разницы!

— А ты меня не пугай! Говори что задумал.

— Давно бы так, Николаша! — осклабился Митяй. — В общем, слушай сюда.

Если совсем честно, ничего экстраординарного я не ожидал. Налет или ограбление кассы какого-нибудь советского учреждения или еще что-то в этом роде. Однако действительность оказалась ярче самой буйной фантазии.

— Ты про командарма Сорокина слышал?

— Не припоминаю.

— Ты что, контуженный? — искренне удивился бандит. — Да в восемнадцатом году его имя на всю Россию гремело!

— И что с того?

— Да теперь-то уж ничего. Расстреляли его комиссары.

— За дело, небось?

— В общем да, — неожиданно не стал спорить мой собеседник. — Мятеж поднял против советской власти. Жидов к стенке ставил…

— Ближе к телу!

— Да куда уж ближе. В общем, узнал он, что Красные ценности собирают, чтобы с немцами за мир расплатиться. Без малого цельный вагон собрали, а это ж, сам понимаешь, какие деньжищи! Рыжья немерено. Слитки, монеты, ювелирка…

— И он на них лапу наложил?

— Не совсем. Приказал задержать отправку. Мол, армия голая и босая, ни снарядов, ни патронов, а тут такие средства без дела пропадают…

— Дальше.

— А чего дальше? Рубин на фронтовом съездевместе со своими дружками хотели обвинить Сорокина во всех этих делах, да не тут-то было.