— Вы к кому? — подозрительно встопорщил усы старший караула — кривоногий крепыш в буденовке и одним треугольником в петлицах.

— Пардон, — отозвался я, сообразив, что сглупил. — Кажется, ошибся адресом.

— Погоди ка, — еще больше насторожился бдительный охранник. — Покажь документы!

— Да я вроде никуда не иду. Хотя если угодно…

— Хлопцы, а ну-ка задержите этого ферта!

— Братцы, вы что?

— Какие мы тебе братцы, гад!

В общем, не прошло и минуты, как вашего покорного слугу окружили со всех сторон и готовы были определить под арест.

— Что за шум, Нечипоренко? — выглянул из соседнего кабинета какой-то краском.

— Да вот, товарищ Плахов, контру поймали. Хотел на охраняемую территорию проникнуть с неизвестными целями. У него тут гитара и корзинка…

— С бомбой?

— Кажись, нет!

— Простите, это какое-то недоразумение! — попытался возразить я, но получив тычок в бок, предпочел затихнуть. В следующий раз, могут ведь и прикладом…

— Документы! — потребовал начальник и, получив требуемое, углубился в чтение.

— Демобилизованный красноармеец, находящийся на излечении? — не скрывая скепсиса, посмотрел он на меня.

— Да какой он красноармеец, товарищ Плахов! — возмутился Нечипоренко. — По одной роже видать, что нэпман…

— Фамилия, Имя? — продолжился допрос.

— Николай Семенов.

— Где служил?

— В первой конной товарища Буденного.

— Шо!? — возмутился начкар. — Да быть такого не может, чтобы этот франт красным конником был!

— В какой дивизии? — не обращая внимания на ретивого подчиненного, осведомился краском.

— В четвертой Петроградской, — совершенно не задумываясь, отвечал я, непонятно как выудив эти сведенья из памяти предшественника.

— Кто был начдивом?

— Сначала, Думенко, потом сам Семен Михайлович. Затем, Городовиков…

— Ты что же, с девятнадцатого года в РККА?

— Так точно.

— Врет он всё! — никак не мог угомониться Нечипоренко. — Спросите, кто комиссаром был?

— В каком году? — вопросом на вопрос ответил я, почувствовав, что допрашивающие меня люди стали колебаться. — Их только в девятнадцатом году пятеро сменилось!

— Тот, который в боях с «мамонтовцами» погиб, — коварно, как ему показалось, спросил начкар.

— Мусин!

— Имя, отчество?

— Простите, я с ним чаи не водил. Да он и комиссаром то был всего ничего. Месяц или полтора…

— Правильно? — обернулся к Нечипоренко Плахов.

— Да я и сам не знаю! — неожиданно признался тот. — Я же из второй дивизии. Помню, что у петроградцев тогда комиссар погиб, а кто он, бес его ведает?!

— Блиновец? — усмехнулся я, тайком переводя дух.

— Ну не похож он на красного конника! — все еще не сдавался бывший буденовец.

— Что тут у вас происходит, товарищи? — раздался совсем рядом знакомый голос, на который мы разом обернулись.