– Несмышленый ты, вот и болтаешь, – засмеялся ведун. – Змея припомни, тогда, может, кромку почуешь. Ведогон тогда лишь глаза твои получил, да и то – на время, а каково будет тебе с ним в единое слиться и средь прочей нежити ходить? Славен там был – где искать его теперь?

Шевельнулось что‑то слабо в груди, ткнуло больно…

Лоскутья кожи на весле, исполошная кликуша, крики: «Хельг гейст!» И ощущение, будто умер кто‑то во мне, а взамен него вошел‑вселился в тело дух бесплотный… Ведогон…

Я не спросил, потребовал:

– Кто таков ведогон?!

– Кому знать, как не тебе! – Чужак скосил на меня глаза. – Человек по земле ходит, а ведогон – за ним, по кромке. Человек спит, а ведогон его добро и жизнь сохраняет… И ты Славена сохранил, то, что осталось от него… Без ведогона человека нет, а ведогон умрет, так и человеку жить недолго…

Значит, ведун считает, я – ведогон? Но должна же быть какая‑то разница?! Я думать должен иначе, и чуять иначе, и говорить, и…

Нечего было возразить… Верно сказал ведун – умер Славен, а я, Олег, в его обличье по земле хожу…

– Я пойду с тобой. – Я встал. – Мне ли кромки бояться?

Чужак кивнул.

– И я пойду!

Эрик сам не знал, на что решился. Не ходил бы он туда, где в один миг людская душа в пепел и золу обращается…

– Васса, – объяснил он.

Верно. А как же Васса? Неужто, подобно мне, стерлась, при рождении данным духом заменилась? Нужна ли она такая Эрику? Хотя я Беляне по сию пору дорог, вон как мучается, к делам Княжьим ревнует…

– А мы что? – Болотники надвинулись на Чужака. – Мы Вассу обидели – нам и искать ее!

Где искать?! Я и то не очень‑то в кромку верил, хоть знал – не лжет ведун. А они, небось, вовсе не понимали, о чем речь идет!

– Ты нам не вкручивай! Выдумал тоже – ведогоны, кромка… Опоишь зельем, вот и померещатся вместо земляной избы Княжьи палаты! – подтвердил мои опасения Медведь. – Видал я твоего Змея – жив остался, знать, и теперь не помру. Веди куда хошь да не болтай лишнего…

А может, прав он? Задурил мне голову ведун, оплел сетью словесной… Забыл я Роллову науку, поверил волху! Хотя такой, как наш Чужак, и норангенского ярла проведет, а тот не заметит… И он поверил бы, что духом стал и в чужом теле живет… Откуда волху такое умение ведомо? Гладко придумывает – ни зацепки ни задоринки…

Болотники галдели, стояли на своем. Чужак понял – не уломать строптивцев, ударил ладонями по коленям: – Воля ваша! Проведу вас, помогу Вассу сыскать, а там уж сами справляйтесь – избавляйтесь от ведогонов, с какими срастись успеете, да знайте заранее – он человека без боя не отпустит, потому как о хозяйском теле с рождения мечтает. И еще: там умрете, что здесь умрете – никто не возродит…

Конечно, мертвого возродить лишь живая вода может – хоть он себя в ином миру представляет, хоть все наяву видит…

ВАССА

Я ничего не понимала. Темные меня от Нового Города за полдня в лес оттащили, а назад я уже день ворочалась, да только не появлялись знакомые берега, не поднимались на них высокие городские стены. Ядун тащился позади – молчаливый, пришибленный. Затаил в себе злобу и нес ее, словно драгоценный напиток, – ни капли не хотел расплескать. Мне до него дела не было, привыкла уж, что плетется сзади, – все не одной шагать.

Эрик, Эрик… Кабы не ты, давно бы уж подкосились резвы ноги, не удержали… Одно имя твое силы им прибавляет, бегут они вперед без устали, к любимому ближе несут.