– Олег?! – взметнулся вой.

– Не знаю… – Я покачала головой. – Думаю – бабьи выдумки больше, потому к тебе и обратилась. Другие лишь посмеялись бы, а ты понять сможешь… Сам знаешь – на сносях я, одной тяжко дойти будет.

– Пойду, куда велишь, коли тем Олегу помочь сумею. Завтра на рассвете и двинемся. – Оттар поднялся, поклонился мне до земли. – Благодарствую за веру твою да за ласку…

На следующий день в путь отправились. Быстро дошли до Ладоги. Приютил нас на ночь усмарь ладожский – Волока, а поутру отправилась я, Оттара не упредив, на Княжий двор.

Суетился там люд разный, копошились вой. Сам Меслав на крыльце стоял – прямой, гордый, прежней хвори будто и не было…

Меня увидел, улыбнулся:

– Слыхал о тебе… Говорят, ты – Олега, воеводы Рюрикова, жена… Чего же тебя к нам привело?

Замялась я. Как ответить ему? Сказать: мужа ищу – только насмешить всех… Подумают – спятила жена ревнивая, уж и в поход воеводе уйти не дает…

Я сказала уклончиво:

– Да дела разные, хлопоты… Как здоровье твое, светлый Князь?

– Слава богам, не жалуюсь… – Он глазами меня ощупывал пытливо. Видать, понимал – явилась неспроста, да намерения свои втайне держу. – Ты как? Здорова ли?

– Ничего, светлый Князь. – Я воздуха побольше в грудь набрала, выдохнула. – Как сын твой?

Почему потемнело лицо Меслава, будто туча грозовая? Почему выронил раб, у крыльца стоящий, из рук конскую упряжь? Что не так молвила?

– Даже тебе, жене воеводской, меня оскорблять не дозволено! – рыкнул на меня Меслав.

Почему? Чем его оскорбила?

Я голову в плечи невольно вжала под гневными взглядами, со всех сторон устремленными, еле вымолвила:

– В чем же ты обиду углядел?

– Она еще и насмехается! – Передо мной выскочил молодой вой, еле сдержался, чтоб не ударить. – Тебе ли не знать – нет у Князя сына! Умер в дальних краях!

Как умер?! Когда?! Почему же я ничего сердцем не почуяла? А Олег? Олег – тоже умер? Но они об Олеге ничего не сказали… Значит, о нем ничего не ведомо…

Непрошеные слезы навернулись на глаза, еле удержала их, шепнула бессильно:

– Когда?

– Ты что, и впрямь не ведаешь ничего? – удивился вой. Да и Меслав смягчился, увидев, как головой мотаю и губы кусаю:

– Умер мой сын… Малолеткой еще умер…

Не понимаю… А волх как же?! Чужак?! Он – кто? Ведь все его называли Княжичем… И Меслав не отрекался от него! И Гуннара он изобличил…

– Не понимаю, – призналась я.

– А что понимать‑то! – Молодой вой усмехнулся – Да успокойся ты – это дело прошлое, Князь на тебя обиды не держит.

– Не держу, – подтвердил Меслав. – Потому и приветить рад в избе своей как гостью…

– Благодарствую.

Как вымолвила еще, каким чудом на ногах устояла?

Вой мою слабость заметил, подвел к поленнице, прислонил спиной:

– Передохни. В твоем положении волноваться нельзя…

Открытое лицо, глаза добрые…

– Слушай, а волх, что у вас жил, – он где?

– Какой волх? – удивился еще больше вой. Может, он сам недавно здесь, вот и не ведает ничего? У кого ж еще спросить?

Я оглядела двор. Люди, от бояр до челяди мелкой, вновь своими делами занялись, на меня глазеть перестали…

– Я у Князя с рождения, – продолжал вой.