- Конечно, я тоже шлюха, не спорю, но все равно мы с ней разные. Разве можно нас сравнивать?

- Нет, конечно.

- Тогда в чем же дело? В ее жирном бюсте?… - Алена нервно сжала кулачки, а на щеках ее разгорелся лихорадочный румянец. - Да, я понимаю, она фигуристая. И задница у нее круглая, но разве это самое главное?

- Фигура здесь совершенно ни при чем. - Попытался перебить ее Стас, но Алена тут же вскинулась.

- А что тогда причем? Что?!… Ваше чертово либидо?… Так я тоже не святая! Многих уже здесь перебрала. И все равно! - ни под Папу, ни под Гусака никогда не лягу!

- А под Косту?

Вопрос прозвучал хлестко, словно пощечина. Собственно, это и было пощечиной, но не злой, а отрезвляющей, приводящей в чувство. Девушка тут же осеклась, и, присев возле нее на колени, он наконец-то взял ее руки в свои.

- Ты прости меня, Ален, но такое уж тут место, что всех норовит перемазать. - Зимин поморщился от собственных слов. - Да, я виноват. Наверное, мог бы воспротивиться, но тебе ведь сейчас другое хочется знать, верно?

Она вновь уперлась взглядом в собственные колени, и темные ее глаза начали стремительно наливаться влагой.

- Так вот, - безжалостно продолжил Стас, - дёготь - он и есть дёготь. Мажет всех без разбору. Ты в свое время не сумела отказать Косте, а я не смог отказать этой твари. Но из этого ничего не следует, понимаешь? Потому что это не было любовью! Мне легче было бы ее убить…

Алена тотчас подняла голову.

- Это правда?

- Правда, - Зимин привлек Алену к себе судорожно начал гладить по спине. - Я ведь уже намекнул тебе, зачем прибыл сюда. Но чтобы все получилось, нужно плясать под их поганую дудку. Даже когда этого совершенно не хочется. Вот я и пляшу. Потому что точно знаю: уже завтра все завершится.

Ее руки сомкнулись у него на пояснице, она шумно всхлипнула.

- А мне вдруг страшно стало… Так страшно, что не смогла больше торчать в корпусе. Девчонки к траху готовятся, колеса жрут, музыку гоняют. Откуда только достают такую кислоту… Раньше я тоже какую-нибудь дрянь глотала, чтобы, значит, легче было, а теперь не хочу. Вроде и тело ломит, а терплю. Страх - его ведь в себе надо убивать, правда?

- Правда,, малыш, - Зимин вновь погладил ее по спине. - Иначе этот страх просто не умрет никогда.

Глянув в потемневшее зеркало на стене, он рассмотрел собственное окаменевшее от ярости лицо. Хорошо, хоть Алена сейчас его не видела. С такими лицами - волков пугать, не то что детей. Спина девчушки продолжала мелко подрагивать, и он гладил ее, шепча утешающие слова - первые, что приходили на ум.

Тем не менее, поплакать вволю у нее не получилось. Скрипнуло крыльцо, и Стас резким движением заставил девчушку подняться. Прятать ее под низенькую кровать было бессмысленно, а потому он просто впихнул ее в занавешенный тюлем закуток, где скрывался привинченный к стене алюминиевый умывальник. И мысленно ругнул себя за то, что не запер после Алены дверь. Посторонним здесь было сейчас совсем не место…

- Даже не запираешься?

Разумеется, это была Любаша - раскрасневшаяся, с каплями пота на лбу. То ли выскочила из сауны, то ли действительно убегалась за лагерными заботами.

- От кого мне запираться? - Зимин кивнул в сторону кушетки. - Прилёг вот отдохнуть на минутку.

- Один? - она обернулась к двери, демонстративно прикрыла ее на крючок. - Даже странно.

- Что тут странного?

- Да так. В одиночку, знаешь ли, даже насекомые не спят.

- А я не насекомое. К тому же устал. - Стас решительно шагнул к двери, отомкнул крючок. - Так что извини, рыбонька, сил на тебя у меня нет.