|
По счастью все обошлось, и пиротехник благополучно спустился вниз. Лоснящееся от пота лицо его по-прежнему не отражало беспокойства, а хмурый взгляд ничем не отличался от взглядов всех окружающих. Впрочем, следить за поведение пиротехника Стасу было некогда, - уже через пару минут его погнали в другой конец лагеря за дровами для центрального камина. С дровами он управился достаточно быстро, но это было только началом: сразу после дров, его попросили сменить перегоревшую лампу на одном из столбов, а после заставили таскать лапник. Ветки ломала взбирающаяся на сосны пацанва, он же, словно буйвол впрягался в колючие возы, волоком перемещая их за лагерные ворота. Как бегло объяснил Коста, лапник требовался для бани, и для той же бани чуть позже его вынудили вязать пихтовые и еловые веники. Как бы то ни было, но к гулянке готовились основательно, и впервые Зимину удалось заметить некоторое оживление в резиденции. Что-то там передвигали с места на место, распахивали окна, спешно проветривали помещение, выставляя на просушку шторы и оклеенные сверкающей фольгой щиты. Выставленные на солнце, щиты пускали яростные блики, и пацанва вовсю веселилась, гоняя огромных солнечных «зайцев» по всей территории лагеря. Большим знатоком по части профессиональной фотосъемки Зимин никогда не был, однако помнил, что именно такие экраны помогают создавать на съемочных площадках должное освещение. Конечно, было бы неплохо взобраться на крышу резиденции и лишний раз проверить оставленную там видеокамеру, но, увы, данное развлечение пришлось отложить до более позднего часа. Секретные дела требуют секретного времени, и Стас утешал себя тем, что цифровая техника не подведет и в нужный час автоматически запустит процесс съемки.
За полчаса до обеда в лагерь неведомо откуда привезли огромный черный рояль. Само собой, Зимина впрягли и в это мероприятие, поскольку бритоголовая братия по-прежнему предпочитала лупцевать макивары и мешки, «грязных» работ старательно избегая. Из-за всей этой суеты полноценного свидания с Аленой у Зимина так и не получилось. Коротко столкнувшись на одной из дорожек, они лишь обменялись необязательными кивками. Как показалось Стасу, Алена вела себя несколько скованно, да и сам Зимин после недавних объятий Любаши чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось верить, что девчушка ни о чем не узнает, но дело было не столько в знаниях, сколько в собственных поганых ощущениях. И не очень помогали оправдания вроде тех, что он вынужден был уступить сексуальным притязаниям, поскольку этого требовало дело. Дела и чувства, как известно, маршируют разными дорогами, и в данном случае чувства его не очень отличались от тех, которые испытывает изнасилованная женщина… Пара свободных минуток ему также выпала, но даже их он потратил не на Алену, а на звонок коллегам. На этот раз телефон был упрятан уже не за чертой лагеря, а поблизости от родного вагончика. Как казалось самому Стасу, место оно подобрал вполне надежное - за паркетными дощечками, какими было обито складское помещение. Наткнулся он на эту пазуху совершенно случайно, приметив ос, которые то и дело присаживались на деревянную стену. Проследив за насекомыми, Зимин осторожно приподнял одну из паркетин и немедленно обнаружил пару пергаментных, изрытых неровными оспинами шаров. Точно диффузоры динамиков, гнезда басовито гудели, одним своим гулом предупреждая всякое невольное вторжение. Впрочем, тревожить ос Зимин не собирался, справедливо рассудив, что лучшего места для схрона ему не найти. Сюда и был помещен сотовый телефон вкупе с запасными аккумуляторами, миниатюрным фонарем и упаковкой таблеток сильнейшего снотворного. Пользуясь передышкой, Стас коротко проверился и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, осторожно извлек свой тайный боезапас. Во всяком случае, у него были все основания полагать, что кое-что из припасенного арсенала ему может сегодня пригодиться. Ну, а начало всему положил телефонный звонок Харитонову. Времени прошло достаточно, и потому можно было надеяться на свежие новости. |
