Пистолетный ствол ткнулся в грудь Дмитрия.

- Итак, ваше окончательное слово? Если нет, я спускаю курок, а следом спускают курки и мои товарищи…

- А если да?

- Тогда мы идем к вашим подчиненным и пытаемся убедить их.

- Это будет несколько сложнее.

- По-моему, вы забываете об этом, - капитан качнул пистолетом.

- Аргумент весомый, согласен, но будет лучше, если вы подкрепите его деньгами.

- Деньги будут - и немалые. Это я могу обещать.

- Что ж, тогда вопрос снимается. И еще… - Харитонов на мгновение замешкался.

- Что вас смущает?

- Наверное, не стоит посвящать их во все подробности.

- Хотите, чтобы ребятки поработали втемную?

- Думаю, так будет лучше. И для вас, и для них.

- Что ж, не возражаю. - Опустив пистолет, капитан великодушно кивнул. - Однако общий сценарий им все-таки придется принять.

- Они примут, не сомневайтесь. - Дмитрий поднял скованные руки, яростно потер лоб. - В случае чего пугните их пистолетиком, а заодно напомните про детей и жен. Люди у меня в большинстве своем семейные, так что должно сработать.

- Ценный совет! - впервые в глазах капитана мелькнула искорка интереса. - А знаете, мы и впрямь можем сработаться.

- Очень хочу на это надеяться.

- Значит, вперед?…

Кивнув, Дмитрий покорно зашагал слева от сумасшедшего офицера. И хотя Раков Вадим Сергеевич решительно отмежевался от славы генерала Мале, поднявшего в свое время мятеж против Наполеона, имя это он упомянул неспроста. Так или иначе, но некая сумасшедшинка в этом человеке, определенно, угадывалась. Не зря говорят, что революции вершат либо романтики, либо идиоты. А еще страшнее, если в государственные тайны влезает этакий гибрид, в равной степени сочетающий в себе и первое и второе. Впрочем, очень могло быть и так, что весь этот вздор шагающий рядом капитан выдумал только что. Не столь уж и мудреная версия - в особенности, если предположить, что предназначалась она исключительно для того, чтобы втянуть «кандагаровцев» в еще более сложную комбинацию. О сути означенной комбинации оставалось только догадываться, но в любом случае, Харитонов не сомневался, что он и его коллеги приговорены. Сразу после того, как эта команда разыграет задуманное действо, их просто-напросто прикончат. А после и в самом деле заволокут в этот подвал - поближе к мешкам со взрывчаткой…

Как бы то ни было, но они возвращались к оставленным товарищам, и, уподобившись компьютеру, Харитонов вновь и вновь прогонял через мозговые полушария последовательность предстоящих действий. В той же школе спецназа это именовалось вспомогательным алгоритмом - этакой программой боя, когда самые сложные движения отрабатываются прежде в голове, записываясь в виде рефлексогенных узелков, помогающих впоследствии грамотно группироваться и избегать путаницы, превращая самую изощренную моторику в цепь молниеносных выпадов и кульбитов. Наверное, более уместно было бы помолиться, но так уж получается в жизни, что о спасении души обычно думают уже после совершенного. Кроме того, эти парни могли оказаться быстрее и хитрее Харитонова, а значит, перед Небом Дмитрий рисковал остаться навечно чистым…

Все получилось так, как он и задумывал. Не замедляя шага, бывший спецназовец выкинул вперед правую ногу, заведя ее за тело капитана, резко согнул в колене. Удар на возврате получился предельно жестоким, - каблук угодил точно в пах Вадима Сергеевича, и в ту же секунду скованные руки метнулись к голове офицера. Наручники старой конструкции тем и опасны, что отличаются тяжестью, острыми углами и грубой отделкой. Не зря американцы перешли повсеместно на пластик, понимая, что старые наручники страшны в первую очередь самим конвоирам.