- Паренек-то - эстет, оказывается. - Пробормотал он.

- Был эстетом, - внес поправку Мишаня.

- А где наши телефоны?

- Телефоны забрали еще в машине. Вместе с оружием. Там, верно, и остались.

- Да-а, интересное кино! Их что же, всего трое было?

- Почему же, один на улице остался - машины охранять.

- Значит, четверо гавриков?!… - Харитонов потрясенно помотал головой. - Да, братцы, так низко мы еще не падали. Считай, на голый понт нас взяли.

- Не на понт, а на удостоверение. - Поправил его Лосев. - Стали бы мы понтоваться с обычными гопниками.

- Стали бы или не стали, а в подвал угодили… - Харитонов осторожно коснулся раны на лице, мельком подумал, что, без хирургических швов снова не обойтись. Значит, опять придется топать к врачам. Да еще и Лосева с собой тащить, - ему рожу тоже крепко покарябали…

- Ты у офицерика телефон глянь. - Снова подал голос Мишаня. - Сдается мне, была у него трубка.

- Вот сам и глянь, - Дмитрий снял стальные браслеты с рук Мишани, шагнув к Марату, скоренько повторил несложную процедуру освобождения, бросил ключи Лосеву.

- Значит, так, хлопчики! Ты, Маратик, бегом к мешкам, что лежат в глубине подвала. Проверь, что там внутри на самом деле - аммонит, тротил или другая какая хрень. Ты, Мишань, хватай у офицера трубку и галопом вызванивай Кравченко.

- А может, брякнем сразу Точилину? Я о том парне, что брал нас в первый раз?

- Все я прекрасно помню! - Харитонов раздраженно поморщился. - Только не хочется мне с ним толковать.

- Почему не хочется-то?

- Да потому и не хочется, что ну их всех к лешему! Ты что, до сих пор не понял, в какую грязь нас пытались втянуть?

- А ты сам-то понял?

Харитонов болезненно поморщился.

- Я, братцы, понял только одно: грохнули бы нас здесь стопудово. Выставили бы в качестве пособников террористам - и грохнули… Так что хватит с нас безопасности, нахлебались… Лучше тряси Кравченко. Он - хоть и плохонький, но свой.

- Свой-то свой, а безопасности сдал.

- Тем более! Раз втянул нас в это болото, пусть сам и вытягивает. - Дмитрий взглянул на пистолет в своей руке, обратил взор в сторону ступеней, ведущих из подвала. - Ну, а мы с тобой, Тимох, попробуем выбраться наружу и спеленать четвертого шустрика.

- Хочешь взять его живым?

Дмитрий серьезно кивнул.

- Трупов с нас достаточно, нужен язык. Если помрет и этот крысенок, разговора с безопасностью не получится… В общем, шорохом попахивает серьезным. Они же под себя копают, смекаете?

- Думаешь, идет разводка на высоком уровне?

- Она самая. И мы в этой бодяге - даже не пешки, а так - случайная пыль.

- А если этот четвертый смоется и поднимет тревогу?

- Тогда пиши пропало… Короче, пошли! Поднимаемся, оглядываемся, а там уж по ходу дела сообразим, как действовать. Главное - не дать этому крысенку сбежать.

Но реального развития событий Харитонов не угадал. «Крысенок», о котором они говорили, убегать вовсе не собирался. Планы его были куда как более прагматичные, и в данную минуту он осторожно спускался по лестнице. Все, о чем говорили «кандагаровцы», служащий безопасности слышал прекрасно. Потому и намерения его существенно отличались от того, что задумал Дмитрий. Не то, чтобы боец очень уж сожалел о гибели своего прямого начальника, но действовала инерция дисциплинированного служаки. «Враг» не только вырвался на свободу, но и собирался в свою очередь припереть его к стенке, а такого врага следовало однозначно ликвидировать. Ну, а то обстоятельство, что он остался один, сотрудника ФСБ не смущало. В руках бойца был автомат, а кроме того, он собирался атаковать первым…

Где-то стучали падающие капли, эфэсбэшник крался, словно лесной зверь, - неторопливо и бесшумно.