Где-то стучали падающие капли, эфэсбэшник крался, словно лесной зверь, - неторопливо и бесшумно. Голоса переговаривающихся внизу он слышал совершенно отчетливо, и не подлежало сомнению, что у него все могло получиться. Но подвела темнота. После яркого дневного света, он все еще не освоился в подвальных сумерках. По уму следовало бы подождать хотя бы минуту для полной адаптации зрения, но этой минуты ему не дали. Парни, что стояли внизу, решительно направились к лестнице. Поворот скрывал их фигуры, и, вскинув автомат, сотрудник ринулся навстречу. Он не паниковал, - всего лишь спешил занять более выгодную позицию. И тотчас зазвенело железо, - нога угодила на обрезок трубы. Подобного мусора здесь были груды, - это и выдало обладателя автомата с головой. Будь перед ним обычные граждане, возможно, он сумел бы их упредить, но рефлексы бывших спецназовцев ничуть не уступали навыкам воспитанника госбезопасности. «Кипарис» в его руках содрогнулся от слепой очереди, но подчиненные Дмитрия уже раскатились в стороны.

Из трех пистолетов в ответ выстрелил только один, да и то пуля была выпущена в единственную, висевшую над головами лампу. Потемки сменились полной мглой, и стремительно сменив позицию, Харитонов ласково предложил:

- Але, генерал, может, потолкуем?

Но толковать «генерал» не желал. Снова громыхнула очередь, и пули густо осыпали стену, близ которой Харитонов только что находился. Язык пламени яснее ясного указывал на местоположение стрелка, однако никто из «кандагаровцев» даже не попытался этим воспользоваться. На то имелись свои основания: не далее, как пару минут назад Дмитрий предельно ясно выразился насчет трупа и языка.

- Эй, красавчик! А в меня сумеешь попасть?…

На этот раз кричал уже Маратик. В направлении кричавшего хлестнули автоматные выстрелы, но спровоцировали они только взрыв смеха.

- Зря стараешься, парень! Тут передо мной огромная бетонная тумба, так что ты ее и гранатометом не сковырнешь. И не забывай: нас здесь четверо, так что кишка у тебя тонка с нами справиться.

Дмитрий неслышно переместился вперед и напряженным слухом поймал ответное шевеление.

- Ну? Чего замолчал? - снова подал голос Марат. - Твоих хозяев так и так возьмут. А будешь рыпаться, сам угодишь под расстрельную статью.

- Расстрельную статью отменили! - крикнул эфэсбэшник и тут же переместился чуть в сторону. Он, конечно же, помнил о том, что где-то рядом притаился еще один стрелок, а потому осторожничал, не желая сыпать пулями понапрасну. Не знал он только того, что роли были уже распределены, и эта игра ему однозначно не сулила выигрыша. Он сам загнал себя в тупик и, не имея возможности вернуться назад, теперь должен был либо сдаваться, либо идти до конца и убивать этих «чайников». Но в том и крылась загвоздка, что «чайниками» они не были. Любой из четверых мог бы сейчас легко перехватить инициативу, но роль солиста уступили Маратику. Прежде всего по причине той самой «тумбы», о которой он заявил во всеуслышание. Таким образом, оставаясь недосягаемым для пуль, он продолжал отвлекать внимание сотрудника ФСБ, давая возможность Дмитрию исполнить роль «джокера».

- Может, и отменили, но тебе-то от этого что? Значит, будет верное пожизненное, а это, браток, еще хуже.

- Ты-то откуда знаешь?

- Я не знаю, но вот тебе в скорости придется узнать. Вот и подумай, на кой это тебе? Ты ведь не главный, чтобы идти паровозом. А поможешь следствию, глядишь, и отмажешься…

«Кипарис» вновь коротко пророкотал. Было слышно, как пули бьют в стену, звенят, рикошетируя от батарей и труб. Эта очередь показалась Дмитрию явно нерасчетливой. Очень походило на то, что нервишки у противника постепенно сдают.

- Вот это ты напрасно! - немедленно прокомментировал Марат.