|
Будь на нем боксерские перчатки, пробить мускулистый панцирь Чана вряд ли бы получилось, но голый кулак, угодив во впадину между арочным сводом ребер и мышцами пресса, свое подлое дело совершил. Немо распахнув рот, Чан ладонями обхватил живот и рухнул на колени. Добить его было бы проще простого, но Зимин благоразумно отступил в сторону - тем более, что к нему уже летел в прыжке разъяренный Коста. На этот раз сыграть следовало более сложную роль, а именно - собственное поражение, и Стас разыграл эту партию мастерски. Отвлекающую двойку он легко пропустил над макушкой, с видимым неумением отбил ступню, целившую в голову, а вот литое колено, рычагом катапульты взлетевшее вверх, поморщившись, встретил грудью. Удар мог оказаться страшным, если бы он не был к нему готовым, но Стас и на этот раз сделал все должным образом. Во-первых, сместился, уводя от колена область сердца, а во-вторых, грамотно напружинил грудную клетку. Именно в таком состоянии заезжие атлеты позволяют по ним кататься легковушкам и грузовикам. Разумеется, безо всяких для себя последствий. В данном случае сила соударения оказалось не столь сокрушающей, сколь звучной. Во всяком случае, звонкий шлепок, конечно же, долетел до слуха сидящих за столом, а в следующее мгновение Стас вытолкнул из горла задушенный стон и грузно повалился на пол.
- Аут! - дребезжащим голосом объявил Папа и даже пару раз хлопнул в ладоши. Публика немедленно присоединилась к нему, наградив Косту жидкими аплодисментами. Впрочем, раскланиваться победитель не спешил, - вместо этого наклонился к Зимину и, бдительно заглянув в глаза, шлепнул пару раз по щекам. Продолжая морщиться, Стас мысленно обругал атлета. Видать, почуял, гад, неладное. Опытного бойца непросто надуть, а Коста, судя по всему, был из опытных. Ну, да и хрен с ним! Главное, чтобы во всю эту ерунду поверили гости во главе с Папой, а они, кажется, поверили… - Что там с Чаном? - поинтересовался кто-то из гостей. Подошедший к месту сражения Кисель успокаивающе помахал рукой. - Ништяк, жить будет… Подтверждая его слова, Чан и сам поднялся на ноги. Разглядев поверженного Зимина, рванулся было вперед, но его удержал окрик Любаши. - Спокойно, Чанушка! Раньше надо было клешнями махать. Чан вопрошающе обратил лицо к Косте, но тот тоже покачал головой. Будь они одни, можно было бы вдоволь потоптаться на этом уроде, но в присутствии Папы, Любаши и гостей следовало соблюдать правила приличия. - А ну-ка, тащите его сюда! - распорядился Папа, и бойцы тут же вздернули Зимина на ноги. - Давай, давай! Здесь носильщиков нет! - приблизившийся сзади Кисель коленом подтолкнул Стаса - не столько больно, сколько обидно, и Зимин, решивший с самого начала придерживаться образа «горячего парня», тут же лягнул Киселя в пах. Попал хорошо - как раз куда надо, и Кисель тут же зажал ладошками сокровенное, с посеревшим лицом присел на корточках. - Опана! - не удержавшись, воскликнул кто-то из гостей. - Еще одного урыл!… А что, мне этот фуцан нравится. - Не только тебе, - подала свой сладенький голосок Любаша и тут же по-мужски рявкнула на ощетинившихся бойцов: - А ну, хорэ, твари! Еще давай втроем на него навалитесь!… Как бы то ни было, но окрик подействовал, и Стаса наконец-то подвели к столу. Более того, сунули за спину табурет, силой заставили сесть. - Ну, что, здравствуй, голубчик! - поза Папы ничуть не изменилась, однако своими водянистыми глазами он так и впился в Зимина. - Или как тебя величать? Капитаном, говоришь? Слухи здесь, судя по всему, распространялись быстро, и Стас покорно кивнул. - Честно сказать, на Капитана ты не очень тянешь, хотя… - вор поднял руку и медлительно пошевелил щепотью. Кто-то из шестерок немедленно сунул ему в пальцы сигару, услужливо щелкнул зажигалкой. - Лоб ты и впрямь здоровый - и драться умеешь. |
