Да, я готов на всё ради того, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. Чтобы мы выиграли. Но честным путем. Я собирался выложиться на полную, хотя тысячу раз повторял Арчи, что тендер не стоит такой жертвы. Победа – это лучшее, что может быть, но не ценой потери себя.

Так что нет, я не потакал желаниям Дина, хоть и не смог отказать ему в прилете сюда. Но я не жалею. Даже благодарен ему за то, что вернулся домой. И теперь я ни за что на свете не вернусь обратно.

Я больше не хочу чувствовать себя обязанным Дину. Сколько это может продолжаться? Сколько еще мне нужно пожить его жизнью, чтобы он перестал винить меня в том, что больше не может серфить?

У меня нет ответа на эти вопросы, но если вы спросите меня, что для меня важнее всего на свете, я отвечу: Эми.

Только благодаря ей я захотел вернуть себе свою жизнь. И эту самую жизнь я хочу провести лишь с ней.

Жизнь чертовски коротка, и каждую ее секунду нужно быть именно там, где пылает твое сердце.

Так что вы можете меня ненавидеть, но я не лгал Эми. Никогда не лгал.

Сейчас мне так хреново и без вашего осуждения, поверьте.

Вероятно, кто-то из вас позлорадствует и скажет, что так мне и надо. И я соглашусь, правда.

Но я не мог бросить Арчи и побежать за ней. Я провел в больнице с ним двое суток, пока шла операция, а затем пока он приходил в себя. Все прошло хорошо, я только что отвез его домой, и через неделю ему будут снимать швы. У Зандерса тоже все не так плохо, но он пробудет в больнице до завтра. Врачи хотят понаблюдать за его состоянием. Но этот придурок совсем не переживает, ведь рядом с ним Вики. Все это время она не отходила от него ни на шаг, и, если честно, я бы очень хотел, чтобы на этот раз они не разбежались через неделю. Но тут я уже бессилен. Да и как я могу пытаться спасти чужие отношения, если разрушил собственные?

На часах восемь вечера, и надвигается шторм. Уже на рассвете на остров нагрянет тот самый циклоп. И я прекрасно понимаю, что сейчас должен выспаться, прежде чем решусь отправиться на верную смерть, но… я не могу сделать это, так и не поговорив с Эми. Я должен увидеть ее, ведь прекрасно знаю, что это может быть в последний раз.

Листья пальмы у бунгало Эммелин качаются из стороны в сторону. Одинокий фонарь над дверью то гаснет, погружая всё вокруг в сумрак, то снова озаряет светом дорожку. Небо сейчас бурое, вот-вот грянет ливень. И у меня внутри тоже самый настоящий ураган, который снова и снова прокручивает перед глазами все, что было между мной и Эми.

– Эми, впусти меня, пожалуйста. Нам нужно поговорить, – долблю в закрытое окно ее бунгало. – Я знаю, что ты там. Прошу, милая, позволь мне объясниться. Пожалуйста.

Прижимаюсь лбом к стеклу и зажмуриваюсь.

Я накосячил. Хотя нет, накосячил Чендлер, когда поцеловал Монику на глазах Фиби и Рейчел, а потом решил попрощаться поцелуем и с ними. А я облажался. Так чертовски сильно облажался.

Но самое хреновое, что я не жалею о том, что согласился на это. Если бы не Дин, я бы никогда не узнал, что все еще люблю ее. Не узнал, каково это – держать ее в объятиях, болтать до самого утра, заниматься любовью. Я любил ее все эти годы, но только сейчас, благодаря Дину, я наконец-то понял, что моя любовь к ней сильнее всего в целом мире.

Жалею ли я, что скрыл это от нее? Да.

Но я не представляю, как бы мог рассказать ей об этом. В какой момент?

– Эми, просто дай мне пять минут. Прошу тебя.

С губ срывается отчаянный стон.

– Хотя бы минуту. Лагуна, я прошу тебя, пожалуйста, одну гребаную минуту, – снова пытаюсь я, но безрезультатно.

Поворачиваюсь спиной к окну и съезжаю по нему на землю.