Ложь.

– Ложь, – читает мысли Клэр.

Я смеюсь.

– Ладно, будь я твоей подругой, я бы обиделась, что ты не хочешь удовлетворять мое любопытство. Но так как я больше не твоя подруга…

– Клэр, – фыркаю я.

– Так… А что насчет того, что семейка Миллеров не переваривает твою? Как Макс собирается решать этот вопрос?

– Никакой вопрос решать не нужно. Он ведь рано или поздно вернется в Сидней. А пока просто…

– Потрахаешься за все те годы, что не трахалась. И на годы вперед заодно. – С ее губ срывается смешок, но она тут же становится серьезной: – Но ты же понимаешь, что секс лишь усугубит то, что ты все еще его любишь?

Молчу некоторое время, а затем на выдохе отвечаю:

– Да. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне так хорошо… – Я пытаюсь подобрать слова. – Просто невероятно…

Услышав какой-то шум на своей кухне, я хмурюсь и задерживаю дыхание, а затем замечаю там Макса.

– Я тебе перезвоню. – Сбрасываю звонок под возмущения подруги, после чего говорю Максу: – Ты ничего не перепутал? Это моя кухня.

Глава 9

Макс

Маленькая кухня в бунгало Эммелин озаряется светом уходящего за горизонт солнца. Розоватым закатным градиентом окрашиваются белые горшочки с суккулентами, стоящие на полочках из карагача. Кружевные занавески окна над мойкой развеваются от легкого ветерка. Я стою рядом у плиты и обжариваю на сковороде бекон, пока в сотейнике настаивается зеленая гречка. Из колонки звучит Chris James – I never Learned, и я непроизвольно покачиваю головой в такт ее битам. Добавляю бекон к гречке и заливаю все это сливками, а затем достаю остатки пармезана, чтобы сделать из него пену, но не успеваю, ведь входная дверь открывается, и на пороге я вижу Эммелин, разговаривающую по телефону.

Когда Эми замечает меня, она сбрасывает звонок и проходит на кухню. Опираясь плечом о дверной косяк, Эммелин бросает на меня недовольный взгляд:

– Ты ничего не перепутал? Это моя кухня.

– Так, значит, я невероятный? – Отложив пармезан, одариваю ее широкой улыбкой.

– С чего ты взял, что мы говорили о тебе?

Ухмыляюсь.

– Я тоже подумал, что речь шла не обо мне. Ведь со мной тебе гораздо лучше, чем просто «хорошо».

Она цокает, пока я мою руки, после чего в пару шагов сокращаю расстояние между нами.

– Ты проголодалась? – интересуюсь, положив ладонь ей на поясницу и притягивая к себе.

– У тебя мокрые руки. – Она складывает свои на груди, отказываясь обнимать меня в ответ, и недовольно произносит: – И почему рядом с тобой слово «мокрые» имеет сексуальный подтекст?

Я коротко смеюсь.

– Я рад, что ты голодна. Но что насчет настоящей еды?

– Ты так и не ответил на мой вопрос, почему я должна отвечать на твои?

Сдерживаю улыбку.

– Нет, я ничего не перепутал. Это чисто в оздоровительных целях. Я считаю своим долгом накормить тебя[14].

– Помимо подростковых сериалов ты еще и просмотром «Сумерек» балуешься?

Губы расплываются в улыбке.

– Мне нравится, когда ты делаешь вид, что ты стерва. Но ведь я знаю, какой нежной ты можешь быть.

– Смотри поменьше фильмов про первую любовь, а то ты слишком романтизируешь наш секс.

Я издаю смешок, а затем накрываю ее губы своими, теряясь в водовороте чувств, что испытываю рядом с ней. Она наконец перестает сдерживаться и кладет ладони мне на грудь, отвечая на поцелуй и пылко лаская своим языком мой. Я притягиваю ее ближе, наслаждаясь дрожью по телу, которая всякий раз возникает, когда я целую ее, и едва сдерживаюсь, чтобы не раздеть ее сию же секунду.