Из-за громкой музыки никто не замечает того, как осколки летят на песок. А может, кто-то и замечает. Я не знаю, ведь не смотрю по сторонам. Мой взгляд сосредоточен на девушке, которая танцует с кретином, который вот-вот умрет; на моей, мать вашу, девушке, на талии которой сейчас какого-то хрена лежит не моя ладонь.

Она покачивается в такт музыке, позволяя какому-то мудаку вести ее в танце, и у меня в крови разливается настоящий гнев. Кожа нагревается, и, кажется, совсем скоро я воспламенюсь от ярости.

Я никогда не сталкивался с ревностью. Но сейчас она накрывает меня с головой, словно огромная волна. И вот если, как действовать в случае, когда тебя накрыло настоящей волной, я прекрасно осведомлен, то что делать в данный момент со своими эмоциями… не имею ни малейшего понятия.

Поэтому я просто встаю и ухожу.

Не самое мое лучшее решение, но смотреть на то, как девушка, которую я люблю и которая даже не моя официальная девушка, танцует с другим, я больше не могу.

Захватив новую бутылочку сидра, иду по песчаному побережью, попивая его, пока все тело колотит изнутри. Хотелось бы сказать, что в висках пульсируют биты из колонок, но на самом деле так громко сейчас стучит лишь мое сердце. В груди боль, словно при пневмонии.

Я понимаю, что ничего такого не произошло. Это просто танец, а после вечеринки Эми будет со мной в постели, а не с ним. Но, черт, я просто хочу, чтобы хотя бы она сама признала то, что мы пара. Мне осточертел этот секс без обязательств. Честно, прозвучит так, будто я спятил, но я хочу, чтобы это я вел ее в танце, а не какой-то Эндрю. И меня уже тошнит от попытки сблизиться с ней лишь через этот чертов секс.

Говорят, счастье любит тишину, но это все полная чушь. Я буду гораздо счастливее, если каждый на этом гребаном острове узнает, что мы с Эми вместе.

Ладно, остров, возможно, вовсе не гребаный, я говорю так просто потому, что зол на наших отцов за то, что мы вынуждены скрываться. Глупая конкуренция, к которой мы с Эми не имеем никакого отношения. Это так по-детски – ненавидеть другую школу просто за то, что она существует. Школа Ричардсонов позиционирует себя на обучении новичков, и в основном детей. Наша же школа готовит профессиональных спортсменов к соревнованиям. И я не понимаю, в чем конкуренция? Но говорить на эту тему с отцом бесполезно. Особенно после инфаркта.

Я зол. Так чертовски зол. На Дина, на отца, на Эми за то, что сейчас она танцует с другим, но, по правде говоря, злиться я должен лишь на самого себя. Ведь это я ревную. Ведь это у меня сейчас проскользнула мысль, что я так и не стал у Эми первым и единственным, как хотел.

Мне известно, что она не обязана была ждать моего возвращения. Да что уж там, она не знала о том, где я и почему улетел. И я даже не попрощался с ней перед отъездом, а потому она имела полное право ненавидеть меня и жить так, как хочется ей.

Но это не меняет того факта, что я ненавижу себя за то, что все могло бы сложиться иначе. И все это лишь моя вина.

Ее восемнадцатый день рождения. День, который должен был стать началом чего-то прекрасного, а стал долбаным концом света.

Мне было двадцать два, когда я потерял голову от Эммелин. Тогда я только вернулся с острова Уитсандей, где на протяжении трех лет работал серфером на съемках одного известного сериала. И в честь моего возвращения домой той ночью была устроена вечеринка у костра. Море выпивки, песни под гитару и, конечно же, «бутылочка». Я был вовсе не против поразвлечься с кем-нибудь из девчонок после вечеринки, а «бутылочка» могла стать отличной прелюдией.

Сначала я просто коснулся своими губами ее, но так как я был пьян и немного возбужден, учитывая ее близость, то позволил себе углубить поцелуй. А дальше меня было не остановить. Как же эта девушка целовалась! Робко, мягко, дрожа в моих руках, и это сносило мне крышу. Я снова и снова ласкал ее язык своим, при этом чувствуя, как сгораю.