Весь полет Эммелин восхищенно разглядывала Большой Барьерный риф под нами. Бирюзовая вода сияла, словно тысячи страз в лучах закатного солнца. Но Эми сияла гораздо ярче. И от одного взгляда на нее я ощущал, как в груди разливается тепло. Я держал ее за руку и понимал, что больше всего на свете не хочу разбивать ее сердце снова.

Я выхожу на улицу первым, хватаю корзинку с продуктами и вещами, а затем подаю руку Эммелин, чтобы помочь ей спуститься. Ее волосы развеваются на сильном ветру от крутящихся лопастей вертолета, и я прижимаю ее к себе, чтобы она перестала дрожать. Но ей наплевать на все, она продолжает улыбаться, пока мы бежим с вертолетной площадки по зеленому газону к виллам.

– Ты рехнулся? – вдруг произносит Эми, когда вертолет взмывает ввысь и перестает оглушать нас.

С моих губ срывается смешок.

– Вертолет? – Она размахивает руками. – Что дальше? Кровать, устланная лепестками красных роз? Ужин при свечах на закате?

– Скорее на рассвете, а при свечах или нет, решай сама, – улыбаюсь я и, поставив на траву корзинку с едой и цветами, притягиваю ее к своей груди, чтобы тут же накрыть ее губы своими. Поцелуй выходит невероятно чувственным. Он обжигающий. Опьяняющий. И идеальный. – А на закате я планирую тебя трахать.

– Тебе нужен от меня только секс, – шепчет Эми мне в губы.

Непроизвольно изо рта вырывается смешок.

– Не притворяйся, что не хочешь меня, – улыбаюсь я и снова целую ее.

– Ну не знаю, – произносит она между поцелуями. – С чего ты взял, что я уже влюбилась в тебя?

Не могу стереть эту дурацкую улыбку с лица.

– Хочешь, чтобы я рассыпал везде лепестки красных роз?

– Боже, нет! Что за безвкусица?

Смеюсь.

– Ну, ничего не поделаешь. Я составил огромный перечень романтических поступков, от которых захочется проблеваться ванилью. И мне придется делать всю эту романтическую ерунду, пока ты не влюбишься в меня.

Она морщит носик.

– Это ужасно, Макс.

– О, подожди, ты еще не видела лебедей из полотенец на нашей постели. – Я поигрываю бровями.

Эми утыкается лбом мне в плечо, и ее тело начинает трястись от приступа смеха.

– То есть, по-твоему, именно это заставит меня влюбиться в тебя?

– Ну, «Гугл» считает, что да.

Лучезарно улыбаясь, Эммелин обхватывает мою шею руками, скрестив их сзади. Она едва дотягивается мне до подбородка, и я считаю это идеальным совпадением. Слегка склоняю голову и в очередной раз мягко касаюсь ее соблазнительных губ своими.

– Что ж, твой «Гугл» определенно ошибается, ведь я влюбилась в тебя в девять, – отстранясь от меня, тихо говорит Эми, пристально глядя на меня. – Без цветов, лебедей, вертолетов и прочей мишуры. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, в ту самую минуту, когда ты сказал мне, что я не раздавила того маленького ежа, и назвал меня милой. И если ты спросишь меня, почему это произошло, я не отвечу. Это просто случилось. – Ее голубые глаза блестят от слез. – Мне всегда казалось, что это просто детская влюбленность и что, стоит мне вырасти, это пройдет. Но это никогда не проходило. Даже когда ты исчез из моей жизни на три года, мое сердце принадлежало тебе. Где бы и с кем бы я ни была, в моих мыслях всегда был лишь ты. Я вряд ли когда-нибудь смогу объяснить, как это произошло, но я точно уверена в том, что с каждым днем эта влюбленность росла словно в геометрической прогрессии…

Она тяжело сглатывает, и я вижу волнение в ее взгляде. С каждым ее словом мое сердце в груди стучит все яростнее, пытаясь пробить дыру в ребрах.

– Я влюблена в твое трудолюбие и целеустремленность. Для тебя не существует слов «не могу» и «лень».