– Ну, за тобой мне все равно не угнаться. – Эми улыбается, слышу по голосу.

– Я сильнее тебя, но определенно уступаю тебе в технике. Кто научил тебя всему?

– Папа. В свое время он был многократным чемпионом региональных. Ты знал, что о нем даже написали статью? Ведь он был одним из тех парней, которые впервые покорили оверхэд.

– Ого, – искренне удивляюсь я. – Я даже не знал, что твой отец настолько крутой.

– Да. – Она смеется.

– И почему же он всё бросил?

– Родилась я. И кроме него у меня никого не осталось, понимаешь? Он не мог делать то, что вздумается. Даже если ему этого очень хотелось. Папа всегда ставил меня превыше всего.

– С каждой твоей историей я уважаю его все сильнее. Жаль, что я не могу взять у него пару уроков.

– Ну, надеюсь, когда-нибудь сможешь. – Эммелин отстраняется и устремляет взгляд на меня. Ее красивые синие глаза переливаются в свете луны, озаряющей темное небо. – Осталось три дня.

– Три дня, – повторяю за ней. – И знай: что бы ни случилось… Я тебя люблю.

– Но… мы оба знаем, на что ты готов пойти ради семьи. Ты не эгоист, Макс. Такой уж ты. Ты всегда выбираешь не себя, а семью. Ты пожертвуешь собственными мечтами, целями, планами ради других. Это не делает тебя плохим. Напротив. Но…

– Да, – подтверждаю я. – Я пойду на что угодно ради семьи. Ты права. Я чувствую определенную ответственность перед Дином за все, что он для меня сделал. И я действительно пожертвую собой. Но, Эми, вот в чем ты ошибаешься: я ни за что не пожертвую тобой. А ты значишь для меня многое. Эми, я люблю тебя. С того самого дня, как увидел тогда у костра.

Я хочу ее поцеловать, чтобы забыться, но с пляжа вдруг доносится громкий крик Зандерса, и наши с Эми взгляды устремляются на серфера, который лежит на одной из светящихся досок.

Внутри меня все холодеет, когда я понимаю, что этот самый серфер… Арчи.

Глава 27

Макс

Краткий экскурс по словосочетанию «гребаное утро».

Гребаное утро – это когда на часах пять утра, а ты сидишь в больнице, потому что твой друг едва не утонул и заодно получил сотрясение мозга, попав под доску другого серфера. Я все еще сомневаюсь в диагнозе: Зандерс и мозг – два слова, которые просто не могут стоять рядом, а если мозга нет, то как может быть его сотрясение? А твой брат спасал твоего друга и сломал себе ключицу. Добавьте к этой вакханалии то, что Эммелин не смогла поехать в больницу со мной, ведь мы оба понимаем, что моим родителям лучше не знать о том, что мы вместе, и еще то, что в двери больницы заходит мой только что прилетевший старший брат. И вот это и есть самое настоящее гребаное утро.

– Какого хрена? – произносит вместо приветствия Дин.

Устало вскидываю голову и не произношу ни слова. Я мог бы ответить «такого хрена» или покривляться и попытаться спародировать это его «какого хрена», но мне двадцать шесть. Я не специализируюсь на подобной херне. Я скорее специалист по гребаным утрам. Рекордсмен!

– И тебе привет, – произношу сквозь зубы.

– Как это произошло? – разводит руками Дин.

И как же мне хочется ему втащить.

– Зандерс пьяным полез в воду. Арчи его вытащил и вместе с ним неудачно упал, ударился о рокер[15], сломал ключицу.

– История повторяется. Гребаные волны! Вы как маленькие дети! – Брат пыхтит, как огнедышащий дракон, и я в очередной раз за последние тридцать секунд сдерживаю позыв набить ему морду. – Напиваетесь, организовываете какие-то вечеринки, несетесь сломя голову в океан. Что вы, по-твоему, делаете, Макс?

– Живем? – не выдерживаю я, пристально глядя на него.