Надеюсь, Арчи жив.

Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, здесь ли их родители, и, убедившись, что их нет, уверенным шагом направляюсь к Максу.

Мы просто встретимся взглядами, и я подойду на ресепшен, чтобы сделать вид, что пришла к Зандерсу. Ничего такого. Лишь бы Макс знал, что я рядом.

Я оказываюсь совсем близко и силой мысли пытаюсь внушить Максу, чтобы он поднял глаза и увидел меня, но тут же замираю, услышав недовольный голос Дина:

– Все, что требовалось от тебя, Макс, – это втереться в доверие к этой влюбленной в тебя девчонке Ричардсонов и сделать так, чтобы она забила на тендер и он сам привалил к нам на блюдечке. Но ты даже с этим, мать твою, не справился!

Корзина с фруктами валится из моих рук, пока все органы в груди словно сжимают тиски. Резкая, пронзительная боль проносится по телу. А сознание отказывается верить в то, что я услышала. Это ведь не может быть правдой, да? То, что он сказал?

Заметив меня, Макс резко подрывается с кресла. Он подлетает ко мне, но я делаю шаг назад, отпрыгиваю от него как от огня.

– Лагуна… – начинает Макс, и мое тело начинает трясти от этого слова.

– Это правда? – едва удается вымолвить мне со слезами на глазах.

Я пытаюсь сдержаться, честно. Коротко и часто моргаю, чтобы не разрыдаться. Чтобы сделать вид, что я сильная. Чтобы притвориться, что мне все равно.

Но проблема в том, что мне не все равно, ведь я люблю Макса. Всегда любила.

Предательская слеза все же стекает по моей щеке, и Макс тянется пальцем, чтобы ее стереть, но я отворачиваюсь.

– Так правда? – снова спрашиваю безжизненно.

Он не мог так поступить. Дин лжет. Я ведь знаю Макса, я ему доверяю. Это неправда.

Но взгляд Макса говорит за него. Он полон сожаления. И каждая частичка моего сердца разбивается вдребезги, как и тогда, три года назад, когда я одна встречала рассвет, ненавидя новый день, ведь в нем не было Макса.

Я делаю несколько шагов назад, не прерывая зрительного контакта, хоть все перед глазами и плывет от слез.

– Эми, все не так. – Макс шагает ко мне с протянутой рукой, но я не позволяю ему коснуться себя.

– Просто скажи мне, что ты вернулся на остров только из-за инфаркта отца, а не ради тендера, – удается вымолвить мне едва слышно.

Макс тяжело сглатывает и прикрывает веки. И это красноречивее любых слов.

– Это не имеет значения, главное, что я люблю тебя. Я очень тебя люблю. – Его глаза наполняются слезами, когда он делает шаг ко мне, а я шаг назад.

– Не хочу больше тебя видеть, – говорю безжизненно.

– Мистер Миллер, можно вас на минуту? – зовет его доктор.

– Одну секунду, – зажмурившись, произносит Макс.

– Это срочно, – настаивает он.

Макс со стоном запрокидывает голову, а затем снова устремляет взгляд на меня, но мне уже наплевать.

Не замечаю, как на автопилоте вылетаю из зала ожидания. Ноги словно ватные, а сердце будто не бьется. Его удары редкие и такие сильные, что каждый из них причиняет боль, будто намереваясь пробить мне ребра. Я часто и коротко дышу, практически задыхаюсь. Иду сама не зная куда. Петляю между людей, шагающих по коридорам, точно у меня паранойя.

Оказавшись на улице, прижимаюсь лбом к холодной двери.

Больно.

Так чертовски больно, словно в мое сердце только что вонзили нож.

Я будто бы даже чувствую, как кровавое озеро разливается внутри, заполняя все пространство грудной клетки этой ноющей болью.

Трясущимися ногами я делаю шаг. И еще один. А затем перехожу на бег.

Слезы снова и снова струятся по моим щекам, пока я несусь домой, чтобы закрыться и больше никогда никого не подпускать к себе.