«Вахтенный! - догадался Павлюк. - Но услышат ли в трюме? Мой номер семь: огнетушитель и топор», - вихрем проносились мысли.

На случай пожара между командой парохода заблаговременно были распределены обязанности. Каждый числился под определенным номером, и каждый номер знал свой противопожарный инструмент.

Павлюку было известно, что огнетушители находятся в общем кубрике, - их спрятали туда от мороза. Топор лежал в пожарном ящике, тут же, на корме.

Сильным ударом кочегар сбил крышку с ящика и выхватил оттуда топор.

С топором в руках он кинулся к люку, который вел в общий кубрик. Подбежав к нему, еще раз сердито подумал о вахтенном, продолжавшем бить в колокол тревогу: «В кубрике ведь, наверно, ничего пе слышат». По, открыв дверцу, он убедился, что там, видно, сразу услыхали. Пи один моряк не мешкал. Быстро вскочив с коек, даже не одеваясь, все бросились к месту пожара. Павлюк первый схватил огнетушитель и с криком: «Огонь на корме!» - раньше всех очутился на палубе.

Колокол на полубаке умолк.

Освещенные пламенем, стояли на палубе Вершемет, Павлюк, Степа, Котовай и Торба. Через несколько секунд к ним присоединились остальные.

Лишь на один момент они почувствовали себя растерянными. Но вот раздалась команда Кара:

- Огнетушители на огонь!

И моряки, ударив по огнетушителям, направили на пламя шипящие струи.

- Маты!

На огонь полетели большие, смоченные водой, маты, сплетенные из веревок.

- Брандспойт!

Но насос отказался подавать воду. И пока Торба обнаружил в нем неисправность, огонь снова вспыхнул о прежней силой. Теперь занялась и палуба.

Положение осложнялось особенно тем, что под палубой, в глубине кормового трюма, лежал динамит. Было его немного, но достаточно, для того чтобы, взорвавшись, уничтожить и «Лахтак», и людей, находящихся на пароходе.

Кар и его товарищи понимали серьезность момента. Они могли оставить «Лахтак» и искать спасения на льду, а затем на острове Лунной Ночи. Но такого спасения они не хотели. Очутиться на суровом, незнакомом острове, среди полярной ночи, с минимумом запасов и без радио - непривлекательная перспектива.

Они решили во что бы то ни стало спасти пароход. Оставив Торбу и Котовая около брандспойта, Кар схватил топор и кинулся вместе с другими товарищами на пылающие бочки: они рубили их и выбрасывали за борт.

Вокруг сыпались искры, люди обжигали брови, усы и бороды. Кое-кто опалил и кожу. Отступив от кают, пламя охватывало маленькую надстройку над кочегарским кубриком. Без воды справиться с пожаром казалось невозможным. Моряки нервно оглядывались на Торбу и Котовая. Но брандспойт все еще отказывался подавать воду.

Уже опорожнили огнетушители. Уже все мокрые маты брошены на огонь.

Кар, нахмурившись, следил за пожаром. И вдруг у Степы мелькнула блестящая мысль.

- Товарищ капитан!-крикнул он Кару.-Снегом потушим!

- Снегом? - удивленно переспросил Кар, но тут же понял юнгу.

Ведь только потому, что палуба и надстройка парохода были покрыты снегом, огонь распространялся так медленно. От жара таял снег, и вода заливала огонь.

- Лопаты! Ведра! Брезенты! Давайте снег! - скомандовал Кар.

Моряки сразу сообразили, в чем дело. Надо было сгребать снег, где только можно, и бросать его па огонь. Вершемет, схватив лопату и большой брезент, соскочил на лед. За ним прыгнули Степа и другие. Кто лопатами, а кто ведрами, набрасывали они снег на брезент и подавали его па палубу. Там стояли Кар и Павлюк. Они поднимали брезент и высыпали снег на огонь. Моряки, уже вспотевшие от горячей работы, обгорелые, с ободранными до крови руками, работали, сдерживая огонь, но потушить его не могли.

Торба не оставлял насоса. Он знал, что если удастся его наладить, у них будет самый надежный способ борьбы с пожаром.