И вот он услышал, как что-то булькнуло: это клапан набрал воды.

- Котовай, направляй брандспойт!-крикнул механик матросу.

Котовай подтянул шланг и направил па огонь медную трубку. Как раз в это время Кар и Павлюк, подойдя к огню, высыпали из брезента кучу снега. Воздух над палубой прорезала струя морской воды, вырванной помпой из-под льда. Поднявшись высоко вверх, струя упала на огонь, одновременно обливая Кара и Павлюка.

Над огнем поднялся густой пар.

Моряки кинулись со льда обратно на пароход и схватились за топоры, чтобы помочь победному наступлению воды на огонь.

Пожар быстро утихал. Через полчаса залили и вырубили последние тлеющие доски.

Под палубу, внутрь парохода, огонь не пробился,

«Лахтак» был спасен.

Глава X

С обгорелой палубы утомленные моряки спустились в свой трюмный кубрик.

На палубе еще остались Кар, Лейтэ и Павлюк. Они выясняли, какой вред причинен огнем.

Штурмана интересовали причины пожара. Он начался на значительном расстоянии от дымовой трубы. На месте пожара не было электрической проводки, следовательно, нельзя было подумать, что причина его - замыкание проводов.

- Кто первый увидел огонь? - спросил он Лейтэ.

- Надо узнать у Павлюка,-ответил тот.-Я услышал от него первого о пожаре, ведь он все время был на палубе. Кроме того, кто-то бил в колокол пожарную тревогу.

- Павлюк! - позвал штурман кочегара.

Тот подошел.

- Кто первый заметил пожар?

- Либо я, либо Котовай. Он вахтенный, - ответил кочегар. - А может быть, одновременно, - добавил он, подумав.

Павлюк рассказал, как, проснувшись, увидел свет в окне, как выскочил на палубу и, услыхав пожарную тревогу, удивился, что вахтенный бьет в колокол, в то время как люк был закрыт.

- Позовите Котовая, - сказал Кар.

- Есть, - ответил кочегар и пошел звать вахтенного.

Лейтэ с фонарем в руке еще раз внимательно осматривал обгорелую палубу.

Кар стоял неподвижно и смотрел в темную даль. Он думал: «Отчего бы мог вспыхнуть пожар? Откуда мог взяться огонь возле бочек с горючим?» По его расчету, пожар начался вскоре после того, как зашла луна и пароход погрузился в непроглядную тьму; возможно, кто-либо, шатаясь по палубе, светил спичкой или факелом и нечаянно зажег бочку.

- Вы меня звали? - спросил Котовай, подойдя к Кару.

- Да, - обернулся к нему штурман. - Вы сегодня вахтенный?

- Я.

- Когда вы заметили огонь?

- Я сидел в общем кубрике, когда туда вскочил Павлюк и крикнул о пожаре. Я выбежал на палубу и увидел огонь.

- Вы били в колокол тревогу?

- Нет.

- А кто же бил?

- Не знаю.

- Но вы слыхали?

- Вот и не скажу… в этой суетне у меня все перепуталось.

- Вы когда ушли с палубы перед пожаром?

- За полчаса, а может быть, минут за сорок. Перед тем выходил вместе с Запарой. Он производил свои наблюдения, а я осматривал лед вокруг парохода. Это было перед заходом луны. Мы вместе возвратились в кубрик.

- Вы не видели, после вас на палубу кто-нибудь выходил?

- Нет, я все время сидел около двери. Все спали, а я чистил ружье.

- Может, вы не заметили, как кто-нибудь вышел?

- Нет. Этого не могло быть.

- Значит, на палубе не было никого?

- Там мог ходить лишь Павлюк.

Кар задумался. Разговор с Котоваем ничего не дал для выяснения причины пожара; наоборот, становилось непонятным, кто поднял тревогу. Штурман позвал Лейтэ.

- Вы слышали, как били в колокол? - спросил Кар.

- Ну, конечно, - ответил старый моряк.

- Котовай говорит, что он не бил тревоги и что в то время на палубе не было никого, кроме Павлюка…

- Или того, кто курил тут трубку, - добавил Лейтэ, протягивая что-то штурману.