Лейтэ: Что он переплыл Полярное морс и за это был назначен комиссаром над всеми боцманами, плавающими в Арктике.

3 а п а р е: Что «Лахтак» занесло на полюс и что гидролог открыл там второй Гольфстрим.

Вершемет у: Белый медведь величиной с пароход.

П а в л ю к у: Что ему разрешили поселиться в бочке на фок-мачте и он оттуда каркает, как полярный ворон.

Эльгар у: Что у него вырос хвост длиной в два метра и он приманивает им моржей.

К а р с е н у: Что на дне морском он состязается с моржом в боксе и побеждает.

Торба написал, как выразился Шелемеха, целую новеллу. Называлась она так: «Записки старого моряка об изменнике, или конец истории о буром медведе».

Новелла очень краткая. Вот она:

«Когда в третий раз вывели мы продавать бурого медведя, мне было поручено следить, как он будет убегать от покупателя. Покупали его двое. Один - низкого роста, с большим, похожим на помидор, вздернутым носом. Другой - высокий, слепой на один глаз, глухой на одно ухо, хромой на одну ногу. Повели они бурого, а я - за ними. Миновали сквер - не вырывается медведь. Прошли площадь - идет спокойно, а его держат иа двух веревках, и, слышу, высокий удивленно говорит низенькому: «Не вырывается». А тот отвечает: «Уже привык». Проходим «к большим воротам, видим надпись: «Зоологический парк». Сжалось у меня сердце. Идут прямо к воротам. Я к ним: «Подождите, тут ошибка. Вы чужую собственность приобрели». А низенький мне: «Тише, гражданин! Довольно людей обманывать, не то милиционера позову. Знаем вас».-«Откуда,-спрашиваю, знаете?» - «Боцман Лейтэ и матрос Котовай сказывали». Вошли в сад, и больше я Мишку нашего не видел. Но узнал о предателях, готовых на все.

За точность не ручаюсь, так как это случилось давно. Поэтому перед судом, даже товарищеским, отвечать не могу».

- Хорошо, - сказал Зорин, - поместим. Дед кусается за то, что не дали ему в тот раз досказать этой истории.

На следующий день газету вывесили. В ней оставили место для заметок Эльгара и Карсена. Степа взялся растолковать норвежцам, что они также должны написать.

Норвежцы, увидев карикатуры, сделанные Ковягиным, долго смеялись. Прочитать же газету, конечно, не могли. Однако Эльгар долго и очень внимательно рассматривал ее. Потом, когда норвежцы отошли от газеты, между ними завязался оживленный разговор. Особенно много говорил Эльгар. О чем они толковали - это для наших моряков осталось тайной. Но когда Степа снова начал уговаривать их дать заметки, оба решительно отказались, покачав головами,

Глава XII

Три дня бушевала вьюга. На четвертый ветер утих, и солнце, поднявшись над горизонтом, заиграло на снежных просторах миллионами блесток. Высокие сугробы подымались на ледяном поле возле торосов. Впервые так ясно выступали покрытые белым снегом, словно ватой, холмы острова.

На вахте стоял Павлюк, когда от острова оторвалась черная точка и стала быстро двигаться по направлению к пароходу.

«Гости», - подумал кочегар и пошел сообщить об этом Лейтэ, стоявшему вахтенным помощником капитана.

Через час на палубу поднялся гость.

- Все тот же Ландрупп, - буркнул под нос Лейтэ и. поспешил навстречу норвежцу.

Ландрупп вежливо поздоровался.

- Кептен… кептен Хар… - сказал он.

- Не Хар, а Кар,- поправил гостя Лейтэ.

- Кептен Гар. Кептен, - повторил норвежец.

Лейтэ нахмурился и повел Ландруппа к капитану. Норвежец вежливо кивал головой всем, пожав руку Эльгару и Карсену, которые вышли ему навстречу.

Увидёв Кара, Ландрупп низко поклонился, произнес какое-то приветствие и подал письмо.

Это писал капитан Ларсен.