Это писал капитан Ларсен. Норвежский капитан очень благодарил за внимательный уход, которым были обеспечены его матросы, извинялся за беспокойство и просил отпустить Эльгара и Карсена, если они уже выздоровели настолько, что могут идти. В конце письма Ларсен просил Кара, чтобы тот выбрал как-нибудь свободное время и пожаловал к ним в лагерь.

- Я не сказал бы, что это письмо очень вежливо заканчивается, - заметил Торба, когда Кар перевел механику его содержание. - Да уж пусть! Всему па свете не надивишься. Что же вы ему ответите?

- Напишу, что благодарю, мол, за приглашение, но так как мы уже приготовились, то просим со всей командой к себе. А вот как быть с нашими норвежцами, Дмитрий Петрович? Как вы думаете, могут они идти?

- Эльгара жаль отпускать, а Карсен сможет идти лишь дня через четыре.

- Ну, хорошо, так и напишем. Кстати, давайте пошлем к норвежцам на остров делегатов от нашей команды. Пусть познакомятся, как там они живут, и торжественно пригласят их к нам. Как вы думаете, товарищи?

- Кого же мы пошлем? - спросил Лейтэ.

Кар засмеялся.

- Того, кто знает английский язык. Ясно?

- Меня? - спросил старый моряк.

- Конечно, а в придачу юнгу.

- Ему сегодня дежурить на камбузе.

- Ковягин заменит. Он же проиграл свое дежурство.

Кар сел писать письмо Ларсену, а посланцы стали готовиться в дорогу.

Оделись легко, но тепло. Взяли с собой немного продуктов и оружие. Из-за оружия чуть не повздорили с Вершеметом, так как Лейтэ взял винчестер, а Степа хотел взять манлихер. На пароходе осталась бы одна мелкокалиберка.

Вершемет решительно запротестовал:

- Манлихер в моем распоряжении, и я никому не отдам его.

- Бери, Степа, мелкокалиберку.

- Но там же могут быть медведи!

- У Лейтэ винчестер.

Лейтэ вступился за своего спутника.

- А если, скажем, винчестер даст осечку?

- Так отдай винчестер Степе. У него никогда не будет осечки.

- Да ну вас, - вступился за Вершемета Торба. - Разве можно оставлять пароход без путного ружья? Скажу капитану, он вам покажет. Подумаешь, медведь! Я, когда молодым был, с пугачом на медведя ходил.

Однако после долгого разговора Степа выпросил манлихер.

Тем временем трое норвежцев вполголоса вели очень серьезный разговор. Внимательный наблюдатель заметил бы, что Эльгар говорил очень взволнованно, Ландрупп в чем-то его убеждал, а Карсен был очень спокоен и все кивал головой, как будто подтверждая и слова Ландруппа, и слова Эльгара. Наконец, видимо, договорились, и Эльгар, вздохнув, кивнул в знак согласия.

Кар окончил письмо и передал его Лейтэ. Затем подозвал Ландруппа и старался, по возможности, объяснить ему, что команда «Лахтака» посылает делегатов к команде «Исбьорна» и что посланцы передадут капитану Ларсену письмо.

Было неясно, понял ли норвежец капитана «Лахтака». После каждой фразы он приветливо кивал головой, но когда Лейтэ предложил ему идти вместе с ним и Степой, Ландрупп начал с тревогой оглядываться.

- Он думает, не арестуете ли вы его, чего доброго? - пошутил Торба.

Но как бы там ни было, все трое сошли с парохода на лед и двинулись к острову.

Вершемет с завистью поглядел им вслед, свистнул и сказал товарищам:

- Послезавтра иду на остров охотиться.

Советские моряки и норвежец, то увязая по колени в снежных заносах, то скользя по голому льду, с которого ветер сдул снег, приближались к острову.

- А идти довольно легко, - удивился Лейтэ.

- Мороз небольшой, ветра нет, - ответил юнга на замечание старого моряка.

Ландрупп был чрезвычайно весел, что-то говорил, напевал, но когда его спутники засматривались по сторонам, поглядывал на них тревожно и пытливо.