– А кто следит за ним, когда ты на работе?

– Он все время спит.

– Ты хочешь сказать, что просто уходишь отсюда и оставляешь его одного?

– Он не просыпается.

– Почем тебе знать?

– Потому что я даю ему снотворное – и над ним можно из пушек палить.

Она злобно посмотрела на него.

– Удовлетворен?

Он сел на угол кровати.

– Господи!

Она приняла его слова за сигнал и начала стягивать футболку через голову.

– Не раздевайся, – сказал он быстро.

Она опустила футболку.

– Но мне надо снять джинсы, – жалобно проговорила она, теребя молнию.

– Я хочу только поговорить. И ничего больше.

В растерянности она схватила ободранного кота, открыла дверь и вышвырнула его вон. Она предпочла бы не разговаривать – занимаясь сексом, она по крайней мере чувствовала себя в своей тарелке.

– Дай мне остальные деньги, – потребовала она.

Он выполнил ее просьбу и тихо произнес:

– Ты знаешь, что давать снотворное маленьким детям очень опасно?

– Да ты кто такой – член Армии Спасения?

– Он может умереть. И нельзя оставлять его здесь одного – тут в любую минуту может случиться пожар.

– Не каркай!

– Кто его отец?

Она громко расхохоталась.

– Не знаю. И знать не хочу. Кому какое дело?

– Может, ему будет дело, когда он подрастет. Об этом ты подумала?

– Послушай, ты, – вдруг ее пустые глаза зажглись огнем. – Я воспитываю моего ребенка. Ты можешь сказать, что я мало ему даю, но это все, что я могу. Когда он подрастет, я расскажу ему всю правду. Я скажу ему, что оставила его с собой, заплатила за все, что он получил, и что ему некого благодарить, кроме меня, потому что, если бы не я, он рос бы в каком-нибудь дурацком детском доме, где никому не было бы до него никакого дела.

Стивен не стал больше ничего ждать. Ни слова не говоря, он повернулся и вышел. Долго еще в его ушах звенели ее слова: «Если бы не я, он рос бы в каком-нибудь детском доме, где никому не было бы до него дела...»

Если бы не Кэрри, такая же судьба ждала и его. И как он отблагодарил ее? Таскает по всей стране в поисках какого-то миража или, скорее, кошмара. И она уже начинает ненавидеть его за это, он чувствовал, и в том нет ее вины. Испытание, которому он ее подверг, оттолкнет ее от него, и, возможно, навсегда. Впервые в нем проснулось сознание того, как много она значила для него, и какие страдания он ей причинял. Он перекрыл ей все пути. Может быть, настала пора открыть дверь. Эта погоня, этот нескончаемый бег в поисках правды, никуда не могли привести.

Рано утром он позвонил Джерри в Нью-Йорк.

– Мне нужна твоя помощь, – сообщил он.

– Что теперь стряслось? – устало вздохнул тот.

– Мы в Лос-Анджелесе. Джино Сантанджело здесь нет. Я позвонил к нему домой и выяснил, что он уехал на две недели. И знаешь что? Похоже, я наконец осознал твою правоту. Если я явлюсь к нему со своей историей, он просто-напросто вызовет полицию и меня вышвырнут вон. И поделом.

– Тебе потребовалось забраться так далеко, чтобы наконец это понять? – сухо поинтересовался Джерри.

– Я проезжал мимо его дома. Там крепкие ворота, телекамеры наблюдения и вооруженная охрана.

– Из чего следует, что ты, со своим черным лицом, и близко не сможешь подступиться к этому сукину сыну.

– Точно.

– И потому ты обращаешься ко мне за помощью.

– Точно.

Последовало долгое молчание, затем Джерри наконец заговорил:

– Стивен, – заявил он, – мне начинает надоедать давать тебе взаймы деньги, бесплатные советы и выслушивать твой бред.