Лера никогда бы не призналась даже самой себе, что в действительности ее эмоциональная спячка вызвана не последствиями пережитого разрыва с мужем. А тем, что она не хотела его переживать. И каждый раз, когда звонил ее мобильный телефон, ее сердце заходилось в волнении и надежде. Это происходило неосознанно. Здравый смысл помогал Лере, он гнал прочь мысли о Максиме и ненужных сожалениях, но одного голоса разума было мало, чтобы сделать последний… правильный шаг. Сколько раз она проходила мимо здания суда. Нo ни разу не решилась зайти внутрь и написать заявление. Хотя пошлину она оплатила со злости в тот же день, когда Макс вернул ей докумеңты. Квитанция так и осталась лежать в паспорте, а гнев и уверенность в принятом решении рассеялись.

   Встреча с Вадимом прорвала платину тщательно скрываемых чувств, которые она держала в ледяном капкане, окружив непроходимыми стенами отчуждения. Он напомнил ей… Да, одним своим появлением напомнил все, что связывало Леру с его лучшим другом, запустив цепoчку воспоминаний, начиная с первого знакомства. Случайно неслучайного знакомства. Несколько фраз, сказанных чувственным мужским голосом, скрещение взглядов в зеркале переднего вида,и она потеряла голову. Такая малость, но этого было достаточно, чтобы взорвать ее серый мирок с обычными проблемами, неудовлетворённостью личной жизнью, пустыми встречами с такими же пустыми людьми. Макс мог быть каким угодно, но объять его было невозможно. Непостижимый, непредсказуемый, грубый и нежный… безумный, отчаянный, азартный, рисковый. Οн мог сколько угодно придумывать, строить планы, но потом вспыхивал, как пламя,и уносился прочь, сам разрушая все, что так тщательно строил. Спускал в казино скопленные деньги, пропадал ночами с Вадимом и случайными новыми знакомыми, потом возвращался, просил прощения, клялся, что это было последний раз, но все повторялось снова. Пока ему не надоело. Не ради нее, как утверждал он впоследствии, а ради себя. Макс устал, вырос из образа жизни, который вел, и остановился. Лера имела отношение к его взрослению косвенное. Он столько раз говорил ей, что любит, что все для нее сделает, что она поверила. И продолжала верить на подсознательном уровне. Он вбил в нее уверенность в том, что они могут быть счастливы только вместе,и только от него зависит ее благополучие.

   И когда девушка думала о том, во что Макс ее чуть не превратил, она снова начинала чувствовать. Гнев. Негодование. Обиду. Отторжение. Она ненавидела Миронова в эти моменты, но любовь, глупая неправильная любовь, прижившаяся в ее сердце, без спроса впившаяся в него острыми зубами, была все равно в разы сильнее. Она перечёркивала все попытки обличить его, вырвать из мыслей, из памяти.  Каждый раз, оставаясь в одиночестве, Лера задыхалась, чувствуя свое поражение. У нее не осталось ни одного вида оружия, которым она могла бы отражать атаки подавляющей, ужасающей, сводящей с ума тишины.

   – Я перестаю узнавать тебя, Лера, – вырвал ее из невесёлых мыслей, вкрадчивый и обеспокоенный голос Марины. Лера перевела на подругу недоумевающий взгляд. - Мало того, что ты стала затворницей, так ещё и сегодня, в день своего триумфа, когда должна радоваться и прыгать выше головы, опять витаешь в своих страдальческих мыслях.

   – Это ещё не премьера, а только генеральная репетиция, – опустив взгляд в разложенное на столе меню, ответила Валерия.

   – Не глупи, - закатив глаза, качнула головой Марина. – Сама же понимаешь, что это уже фурор. Даже если пьеса не войдет в трoйку победителей, успех гарантирован.