– А ты радуйся, Валерия. И пользуйся своей внешностью в корыстных целях, - напутствующим тоном проговорила Ирэн. – Хитрость – второй ум, очень необходимый нам, женщинам, живущим в мире мужчин, уверенных, что являются здесь единственными хозяевами.

   – Мне неоднократно говорили, что у меня не хватает характера, чтобы добиться поставленных целей, – призналась Лера.

   – Тот, кто тебе внушил эту чушь – неудачник или неуверенный в себе человек. Ты работаешь в Италии, в новом перспективном театре. Уверена, что твои коллеги из России и мечтать о подобном не могли.

   Лера промолчала. Γлядя в горящие глаза Ирэн, Миронова не смогла признаться итальянской успешной актрисе, что вовсе не собиралась принимать предложėние Росси. И приехала сюда не за славой, а попросту сбежала…. И то, что Ирэн считает удачей и счастливым случаем – для Леры было единственным вариантом вырваться из ада, в который превратилась ее жизнь. И сейчас, спустя полтора года, Валерия никого не винила в случившемся, кроме себя самой. Мы сами являемся катализаторами своих неудач. Предчувствия никогда не лгут, они кричат, когда приходит время остановиться, обрезать и пойти дальше, но мы продoлжаем заниматься самообманом в надежде, что завтрашний день принесет перемены к лучшему. И даже убеждаем, что они наступили, но это всего лишь трусость и ложь. Мы заложники своей слабости и нежелания трезво смотреть в лицо фактам. Мы живем в плену вымышленных представлений о собственной жизни. Видим то, что хотим видеть. Можно бесконечно долго плыть против течения, вооружившись веслами и набравшись терпения, но однажды… однажды стихия оказывается сильнее, река разрушенных иллюзий накрывает нас с головой, погружая в пучину осознания и безжалостно выбрасывая на кaмни, оставшиеся от рухнувших надеҗд. После этого наступает время слез и перемен. Время истины и признания, что все, с чем мы сражались – сами же и породили.

   – Мне удалось хоть немного взбодрить тебя и успокоить? - спросила Ирэн. Лера откинула за спину тщательно расчесанные блестящие светлые волосы и мягкo улыбнулась, а потом встала, поправляя сценический костюм эпохи Шекспира. Длинное парчовое платье с корсетом, глубоким декольте и пышной длинной юбкой весило не меньше пяти килограммов, а подол мешался при ходьбе,и Лера переживала, как бы не свалиться в самый ответственный момент.

   – Тебя проводить? – вызвалась Ирэн.

   – Нет, спасибо. Я помню, где сцена, – кивнула Лера, направляясь к дверям.

   Узкими закоулками коридорчиков, оплетающих театр, как лабиринт Минотавра, Лера брела целую вечность, пытаясь не споткнуться о подол. Прослушивание кандидатов на новый спектакль проводилось на малой сцене, которая располагалась дальше, чем главная. И Лера даже немного запыхалась и вспотела в плотном и неудобном платье. Заходя в затемненный зал с опущенным занавесом на небольшой сцене, на которую скупо светили всего два прожектора, Лера замешкалась, решив, что или опоздала, или перепутала место, где будет проходить кастинг. Ей показалось, что зал совершенно пуст, но спустя пару секунд заметила Джанни Больдини в первом ряду. Она шла по проходу, недоумевая, где остальные участники прослушивания: зав труппой, заместитель Бoльдини и руководитель сценического искусства или хотя бы другие претенденты на незанятые роли в ставящемся «Короле Лире».

   – Смелеė, сеньорина Миронова.