Лера закусила нижнюю губу, чтобы в очередной раз не поправить худрука, сказав, что она не сеньорина, а сеньора. За полтора года Лера так и не набралась храбрoсти обратиться в посольство с заявлением на развод. Официально она все еще являлась женой Максима Миронова. У нее не было ни одного объяснения или оправдания собственной нерешительности и бездействию.

   – Пройдите, пожалуйста, на сцену, - потребовал Больдини, отложив в сторону папку с бумагами, которую держал на коленях. Невысокий и коренастый, с густой седеющей шевелюрой, неряшливо торчащей во все стороны,и смуглым лицом, он мало напоминал деятеля искусств. Разве что только, когда надевал очки с толстыми линзами. Сейчас он был именно в них. Облаченный в неизменный черный костюм с галстуком, Больдини наблюдал за ее неуклюжими попытками взгромоздиться по лестнице на сцену с непроницаемым выражением лица. Лера от волнения едва дышала, пытаясь не забыть заготовленные, вызубренные наизусть слова роли. Она слишком концентрировала свое внимание на платье – это тот самый неудобный момент, когда громоздкий сценический костюм является серьезной помехой хорошему выступлению, отвлекая и не позволяя полностью сосредоточиться на игре. Лера прошла на середину сцены, встала так, чтобы оказаться в луче прожектора.

   – Если не возражаете, я бы хотела начать с роли Корделии. - робко прoизнесла она.

   Больдини скривил губы, но Лере не удалось понять, что скрывается за его усмешкой. Может, подумал, что она слишком много на себя берет? Плевать. Наглость – второе счастье. Джанни ничего не ответил, и Лера сочла его молчание за согласие. Собравшись с духом, молодая женщина начала:   – Я так несчастна. То, что в сердце есть,

   До губ нейдет. Люблю я вашу милость,

   Как долг велит : не больше и не мень…

   – Молчать! – беспардонно оборвал ее Джанни резким голосом. У Леры сердце упало в пятки. Растерянно уставившись на художественного руководителя, Валерия так и застыла с открытым ртом.

   – Дай мне просто пoсмотреть на тебя, - произнёс он еще одну обескураживающую фразу. - И улыбайся, что за кислая мина. Сколько тебе лет, Валерия Миронова?

   – Тридцать один, - прочистив горло, громко ответила Лера, решив, что немного уверенности ей сейчас не помешает.

   – Многовато. – Джанни задумчиво провел указательным пальцем по своей кустистой брови. - Но … – он сделал значительную паузу. - Я думаю, что ты справишься. Данные у тебя есть. Роль твоя.

   – Да? - потрясенно вырвалось у нее. Сердце взволнованно забилось. - Α как же монолог?

   – Да Бог с тoбой, Миронова. Я целый год твои монологи слушаю. Знаю уже, кто из вас на что способен. Завтра получишь текст, и чтобы через неделю от зубов отлетал. Хоть раз споткнешься, заменю другой актрисой. Все поняла?

   – Да…. Да. Конечно. Спасибо…

   – Джанни. Зови меня Джанни. Не надо этих твоих сеньоров. Утoмила, – махнул рукoй Больдини. - Свободна, иди уже. Что встала?

   – Проcтите. Ухожу…. - пробормотала Валерия, вне себя от  счастья. Неудобное платье. Высокие каблуки, духота – все это больше не волновало Валерию. Она летела назад в свою гримерку на крыльях, словно грациозная молодая лань,и наткнувшись в коридоре на Ирэн, порывисто обняла ее и закружила.

   – Я же говорила! – без слов все поняв, рассмеялась девушка.

   – Я так счастлива, Ирэн! Ты не представляешь! Мне даже не пришлось ничего говорить. Он просто посмотрел на меня и сказал, что я подхожу.