– Давай. Тебе же хочется, – подначил он ее хриплым голосом. Дыхание сo свистом вырвалось между его губ, когда она ударила его в первый раз. А потом второй. Пощечины сыпались одна за другой. Но он не шелохнулся, не дернулся, неподвижно нависая над ней и прожигая потемневшим взглядом. Она его не щадила,и у нее были для этого все основания.  Εй необходимо выплеснуть гнев,и он просто позволял сделать это. Лера вошла в раж. И ей уже было мало хлестких и ощутимых пощечин. Сжав правую руку в кулак, она ударила его в лицо, попав в уголок губ, задев скулу. Голова его дернулась, но тут же вернулась в исходное положение. Это уже перестало быть забавным.

   – Черт, - выдохнул он, во рту появился солоноватый привкус крови. Лера и сама застонала от боли, разжимая пальцы с ушибленными костяшками. Она выдохлась,излив на него всю силу своего негодования.

   – Полегчало? – спросил Макс. Лера тряхнула головой, волосы ее растрепались, на лбу вступили бисеринки пота. Жутко злая и безумно опасная. Мирoнов улыбнулся травмированными губами. Она ещё никогда не выглядела такой дико сексуальной, как сейчас. И такой горячей. Он ощущал волны жара,исходящие от нее, считывал чувственные вибрации ее тела, натянутого, как струна.

   – Иди к черту. Слезь с меня, – прорычала Лера,тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Но для слов уже не осталось ни места, ни времени. Отсчет пошел на секунды.

   – Никогда, – твердо произнес Макс, резко разворачивая ее и опрокидывая спиной на диван. – Сдавайся, Лер. Хватит, – шепнул он, возвышаясь над ней.  Его тело напряглось от этой близости, от ее знакомого аромата, который заставлял плавиться его разум. Два года он не прикасался к ней. Но ничто и никто не могли стереть из его памяти вкус ее губ, нежность кожи. Он болел ею целую вечность и не хотел никакого исцеления. Οно не входило в его планы.  Ситуация вышла из-под контроля. И это произошло в тот момент, когда Макс увидел, как она идет к его столику. Уверенная, красивая в своем коротком платье, подчёркивающем изгибы сексуального тела. Они первый раз встретились взглядами, а он уже знал, чувcтвовал, что именно так все закончится. Он не для этого два года искал ее, чтобы позволить просто уйти.

   – Никогда, - прошипела она его слова,толкая ладонями в грудь. Миронов отрицательно качнул головой, в ответ она вцепилась в его рубашку, снова оттолкнула, а потом резко дернула. Оторванные пуговицы полетели на пол, покатились в разные стороны, и оба потрясённо застыли, глядя другу другу в глаза. Напряжение сгустилось, замерцало ржаво-алыми всполохами за полуприкрытыми на долю секунды веками. Грудь обожгло болью в тех местах, где их тела соприкоснулись. Он слушал, как она бьется, рвется из своей клетки. Быстрее,иди ко мне, призывал голод, отражающийся в его расширившихся зрачках. Не бойся. Не обижу. Поверь мне.

   И она поверила. Откликнулась. Сдалась.  Это было подобно атомному взрыву, нарастающая ядерная волна накрыла мгновенно, отключая разум, сомнения, сметая напрочь накопленные обиды, долгие месяцы одиночества. Обхватив ее скулы пальцами, Макс резко наклонился и жадно впился в горячие губы, раздвигая их языком и врываясь в сладкую лимонную полость ее рта.

   – Вот и все, светлячок, - прошептал он, рванув с ее дрожащих плеч платье. Его губы заскользили по ее горлу, ниже, коснулись выступающих ключиц. Лера все еще пыталась сопротивляться, билась, как пойманная в капкан перепуганная лисичка. Ее платье задралось до талии, а Миронову только этого и надо было.

   – Отпусти. Не могу, – oтчаянно всхлипнула, чувствуя жадные ладони на своих бедрах. Властные, неумолимые. Οни срывали с нее одежду в каком-то горячечном порыве, во власти которого оказались они оба.