– Не бойся. Не трону, - как сквозь вату, доносится его голос. Макс хватает ее за плечи в диком порыве, прижимает к себе, большими ладонями успокивающе гладит по спине. - Мне плевать. Плевать, что там у тебя было. Все равно, Лер. Нет, не все равно. Это мой грех. На моей совести. И я за это тоже до конца жизни просить прощения у тебя буду.

   Οн говорил и говорил, как в каком-то припадочном бреду,и сам себе до конца не верил. Хотел, но знал, что все иначе будет. Не сможет забыть, стоять между ними будет самодовольная рожа этого Росси.

   – Зачем ты вернулась, Лер? Если там все так хорошо было? - спросил с отчаяньем, c болью, которая билась в сердце. Схватил ее голову, глядя в глаза. – Скажи. Почему?

   – Потому что не смогла я. Ничего хорошо не было. Прав ты. Не создана я для этой жизни, – и ручейки по щекам, солёные жгучие. - Никого не было. Ни разу.

   – Я не верю, – выдохнул он, стирая большими пальцами ее слезы. - Не обманывай. Я же сказал, что прощу. Забуду.

   – Α я не прощу, Макс, - толкнула его в грудь с невероятной силой, заставив отлететь на полметра. - Ни Симонову Женю, ни шлюху эту силиконовую, что сиськами об тебя терлась, а ты кайфовал, наблюдая за моим унижением.. Ни других. Я никогда не лгала тебе, Миронов. Никогда. И сейчас бы не стала. Зачем? Все и так уже сломано.

   – Ничего не слoмано, - яростно вoзразил он, хватая ее за руки. - Какая Симонова? Пока мы вместе были, я никогда тебе не изменял. Никогда. И в мыслях не было.

   – Ты врешь! – она ударила его, сама застонала от боли, закрыла лицо ладонями, приседая на корточки.

   – Ну что ты, Лер? Скажи мне. Не молчи. Скажи все. Сейчас, - он присел рядом, оторвал ладони от ее лица, пытливо заглянул в заплаканные глаза,тушь по всему лицу, губы распухли, а он все равно глаз оторвать от нее не может. И больно от того, что плачет,и радостно, что рядом, руку протяни и дотронешься.

   Макс отвел взгляд в сторону, отпустил ее руки, сел рядом, вытянув ноги. Провёл пальцами по растрепанным волосам.

   – Не перепутала, Лер. Кто тебе адрес дал? - хрипло спросил он. И Лера зарыдала в голос, чувствуя, что ее сердце только что окончательно из груди вырезали.

   – Секретарша… – сквозь плач невнятно проговорила она.

   – Вот дура. Черт, – выругался он.

   – Я? - всхлипывая, спросила Лера. Макс обнял ее за плечи, крепко прижимая к себе.

   – И ты тоже, Лер. Еще какая. Могла бы сказать сразу. Документы я у нее забирал с утра. Женя заболела, а накануне договора домой взяла, чтобы  просмотреть. Я заехал на пять минут, документы забрал и в клуб поехал. Женя, она классная, нравилась мне. И врать не стану, что не смотрел на нее, как на сексуальный объект. Слепой бы заметил, что она крутая. Но таких вокруг сотни,тысячи. А ты у меня одна. Зачем я буду рисковать тобой ради сотен тысяч, Лер? Я идиот, по-твоему?

   – Ты был уверен, что я не узнаю. Ты поэтому не стал отвечать на сеансе, изменял мне или нет, - устыдившись собственнoй истерики, Лера пыталась успокоиться, вытирая слезы.

   – Я терпеть не могу ультиматумы. Ты была на взводе. Я просто не повелся на твою провокацию. Если бы я знал… Черт. Как же ты себя накрутила.

   – Ты сейчас можешь сказать, что угодно, – выдохнула Лера. Она теперь чувствовала себя полностью опустошённой.

   – Могу, Лер. И ты поверишь, – кивнул Миронов, с тяжелым вздохом вставая, оставляя вымотанную эмоциональными качелями Валерию сидеть на полу. Οн подошёл к столу, достал из пачки сигарету и, закурив, сел на диван, которому отныне предназначено быть его личным местом силы.