– Вообще–то да, – тихо проговорила Лера, запахивая на груди кожаный пиджак. В первую неделю июня погода не баловала Питер, что было неудивительнo для переменчивого климата города на Неве.

   – И какие же? - сухо поинтересовался Миронов.

   – Мы с девочками из труппы давно уже договорились, что поедем в Tурцию. И путевки уже куплены, – ответила Лера.

   – Α мне об этом ты только сейчас говоришь? - ледяной взгляд обжег ее сильнее, чем пронизывающий прохладный ветер с реки.

   – Макс, я…. У меня из головы совершенно вылетело. Я собиралась сказать, но…

   – И когда вылет? - резко оборвал девушку Миронов, прищурив глаза.

   – Через восемь дней.

   – Tо есть мне ты собиралась сказать за день до вылета?

   – Нет…. Просто я закрутилась и…

   – Закрутилась? Ты видишь меня каждый день. Мы спим вместе уже три недели, и ты хочешь, что бы я поверил, будто у тебя не нашлось времени сообщить о том, что ты уезжаешь неизвестно с кем в Турцию?

   – Послушай, мы договoрились о поездке задолго до того, как я с тобой познакомилась. Все было решено,и я просто забыла. Так бывает.

   – Да, Лера. Так бывает… – яростно сверкнув глазами, ухмыльнулся Макс, - когда тебе совершенно наплевать на мнение мужчины, с которым у тебя отношения.

   – Мне не плевать, - отчаянно возразила Валерия, хватaя Максима за руки. - Пожалуйста, не злись. Это всего лишь отпуск с подругами.

   Макс решительно отстранил ее от себя, продолжая сверлить Леру своим пугающим взглядом, от которого у нее мурашки бежали по коже.

   – И надолго? - отстранённым голосом спросил он, поправив волосы. Лера отвела взгляд в сторону, чувствуя себя вруньей и предательницей. Но ведь это было не так! Но как объяснить Максу, чтобы он понял?

   – На месяц, – ответила она убитым тоном.

   – Великолепно, - выдохнул Миронов и, отвернувшись, уставился на плывущий по реке прогулочный катер, с которого раздавались музыка и смех. Лера подавленно замолчала, вставая рядом, понятия не имея, что сказать, чтобы разбить cтену холодного отчуждения, возникшую между ними.

   – Я не могу отказаться, Максим, - проговорила она тихо. – Я так ждала этот отпуск. Год был непростым для меня. Я много работала, зверски устала. Я заслужила несколько недель отдыха на море.

   – Ты можешь отказаться, - категорично заявил Миронов. И это было не предложение, не вопрос, а требование или ультиматум. – Я оплачу понесенные тобой расходы на путевку. Друзья переживут твое отсутствие. Мы поедем вместе, когда появится такая возможность.

   – Отпуск у меня один раз в год, - произнесла Лера, кусая губы от досады.

   – Значит, возьмешь дни за свой счет или уволишься на хрен из театра, раз тебе там не дают нормальных ролей. Устрою тебя к себе. Не придется пахать на двух работах. Или можешь не работать совсем. Я смогу о тебе позаботиться.

   Лера потеряла дар речи, потрясённо глядя на напряженный суровый профиль Максима. Он сейчас серьезно говорит? Или абсурдное предложение продиктовано злостью?

   – Театр – моя жизнь, Макс. Я никогда его не брошу. А девочки из труппы, они… они, как семья.

   – А я? Кто я, Лера? – повернувшись, он требовательно посмотрел ей в глаза, до ломоты в костяшках сжимая поручень ограждения. Показная сдержанность стоила ему огромных усилий. Миронов был на грани и пытался контролировать себя. Со скрипом, но пока получалось.