— Мне нужен человек, не знаю, как у вас правильно называется — мытарь, делопроизводитель.

— Вам же белым по черному написано, обращаться…

— Не к кому там обращаться. Умер ваш Андрей сегодня. Не работает стол на площади Ленина. Поэтому я здесь.

Известие о смерти коллеги вызвало у коротышки вздох сожаления. И что-то мне подсказывало, что горевал он как раз не по рубежнику. Чиновник куда-то убежал, однако вскоре вернулся ко мне с пузатым коллегой. Надо сказать, я к тому времени уже вспоминал все русские народные танцы, которые мы учили в начальных классах. Меня смерили недовольным взглядом, в котором читалась искренняя неприязнь. На что я ответил взаимностью.

— По какому вопросу? — спросил толстяк, когда мы оказались в кабинете. — Если вы по поводу всяких там инноваций или компьютеров, то прием по четвергам с двух до пяти. Но сейчас у нас нет человека на этой ставке, поэтому придется ждать.

— Сотрудничество с чужанами и торговля товарами из других миров. Простите, у вас тут где-нибудь туалета нет? Надо очень срочно.

— У меня мало времени, — отрезал пузатый. — Еще буду ждать, пока вы по туалетам ходите. Берите бумагу, пишите. Что, как, через кого. Все подробно.

Я еще никогда так быстро не писал. Словно снова сдавал диктант с элементами изложения в выпускных классах. Сначала писал про свой спонтанный бизнес и его развитие через Рыкалову, потом про несчастный случай с Андреем. Когда закончил и передал толстяку, тот стал читать мое эссе торопливо, но притом с явными интересом.

Видимо, сюда редко приходили такие рубежники с подобными вопросами.

— Хорошо, мы отрядим человека, чтобы он оценил размер вашего предприятия, а потом назначил величину необходимого налога.

Видимо, о фиксированной процентной ставке здесь не слышали. С другой стороны, я готов был сейчас на любые условия, даже взять ипотеку под тридцать процентов с минимальным начальным взносом. Лишь бы не сидеть на месте.

— Я оставил телефон чужанки, все вопросы решает она, — поднялся я со стула. — На этом все?

— Все, — ответил толстяк. — Что до туалета, он сломался. Сами в Мраморный дворец ходим.

Ничего другого от судьбы я уже не ожидал. Поэтому пулей вылетел на улицу, устремившись в сторону метро. Я представлял себя покорителем какой-нибудь Арктики, который продирается вперед сквозь ветер, снег и тьму. Мне тоже каждый шаг отдавался уже целой болью в чреве, как сказал бы Гриша. В глазах периодически темнело, а вся спина взмокла.

Чертов Питер. Чертово пиво. Чертово невезение.

В какой-то момент мне показалось, что сознание просто отключилось. Я двигался на автопилоте, направляясь в известное еще со студенчества место — знаменитую сеть бургерных, где было самое главное — бесплатные туалеты.

Пришел я в себя издавая какие-то странные инфернальные звуки (которые попросту не мог удержать внутри) возле писуара под довольный смешок лихо. Понимая самое главное — успел. В данный момент, мне казалось, что я знаю ответ на вопрос: «Что может быть лучше секса, выпивки и наркотиков?». Есть одно нехитрое проведения досуга.

— Хватит ржать. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе приспичило.

Мыла в дозаторе, понятное дело, не оказалось. По пути на Финляндский вокзал я наступил на жвачку и теперь постоянно прилипал к каменной плитке, а по прибытию выяснилось, что «Ласточка» ушла прямо из-под носа. Следующая ожидалась только вечером, поэтому мне предлагалось добраться домой на долгой двухчасовой электричке, набитой самыми настоящими пролетариями.

Но даже сидя у окна, зажатый с одной стороны рыбаком (если судить по поклаже) с куцей бородкой и в пропахшей потом тельняшке и полусумасшедшей старушкой в разноцветной одежде, словно сбежавшей из фильмов Миядзаки, я чувствовал, что все хорошо.