— Пожалуйста, не надо, — пискнула Наталья, схватившись за рот.

Даже среди тьмы ночи было видно, что лицо приспешницы белее мела, а рот неестественно перекошен, словно у мертвеца.

— И вот там, — бережно положил кота на землю Рехон, поднимаясь на ноги.

Я проследил за его взглядом и увидел в шагах десяти от нас новый комочек. Сердце противно сжалось. Не из-за того, что здесь убили животных. Это самой собой. А потому, что мне вдруг почудилось, будто я приоткрыл дверь в соседнюю комнату и обнаружил оборудованное логово маньяка. Которое всегда было именно здесь, пока я искал его где-то вдалеке.

Теперь не осталось никаких сомнений. Если домашний кот еще мог как-то пробраться в лес, где погиб от рук какого-то сумасшедшего, то бездыханный красавчик мальтипу в данный сценарий не вписывался. У меня мороз пробежал по коже от простого осознания — пес оказался немолод. Да, пусть и говорят, что маленькая собачка до старости щенок, однако я был уверен, что этот кобель разменял десятку.

В груди не просто заныло — чудилось, что меня сейчас вывернет наизнанку. Полчаса назад мне думалось, что хуже уже не может быть, однако жизнь любила подкидывать мне сюрпризы. Словно пытаясь проверить меня на прочность. И самое мерзкое — мне забыли прежде сообщить стоп-слово.

Рехон внезапно жестко схватил меня за плечо и прижал палец к губам. Хотя мы и так находились в полной тишине. Я прислушался и с трудом различил еле уловимый писк. На него мы бросились словно выброшенные на берег мореплаватели, увидевшие паруса у горизонта.

Крохотная клетка стояла на земле, а внутри копошилилсь крысы. Я вообще их не любил, однако правду говорят, что все дети, даже не очень красивые, подсознательно внушают умиление. Раньше за мной такого не замечалось, но вот после пары трупов животных оказалось, что нет ничего милее крохотных розовеньких крысят. Смущали разве что красные полосы на боку у каждого.

Я застонал, словно у меня отняли последние силы. Мне и раньше приходилось чувствовать себя дураком, однако сейчас пришло полное осознание, что я дебил.

Я повернулся к Инге и обреченно сказал:

— Нигде не говорилось, что младенцы должны быть человеческими. Соединить жизнь и смерть можно любым существом.

— Молодец!

Знакомый голос в ночной тиши показался громом среди ясного неба. Мы все мгновенно развернулись к деревьям, в тени которых прятался тот, кто наблюдал за нами. Теперь Тугарин медленно выходил к нам.

— Но лучше догадаться поздно, чем никогда, так ведь, Матвей?

Глава 19

Меня вообще очень трудно было назвать домашним бабушкиным пирожочком — все детство я провел на улице. Понимаю, для современной молодежи подобное приемлемо, только если во дворе ловится бесплатный скоростной вай-фай. Однако в провинции, а Выборг, как ни крути, являлся провинцией, разговаривая о текущем времени, можно было смело отсчитывать еще десять-пятнадцать лет, в которых люди с пауэрбанками и электросамокаты изредка появлялись лишь по какой-то нелепой случайности.

Поэтому мы с Костяном, несмотря на мерцающий мобильный интернет и пандемию общемировой гаджетозависимости, вполне себя хорошо чувствовали за гаражами, выкуривая свою первую сигарету через сорванные веточки тополя. Чтобы пальцы не пахли. И нам, кстати, не понравилось. Ни палочки, ни сигареты. Крутизны мы не ощутили, старше не стали, разве что голова закружилась, а у меня еще и «днище» вечером порвало.

Но суть в том, что я много тусовался на улице. Оттого и повидал определенное количество драк из разряда тех, где спрашивали «за одежду», «за прическу», «за район». Я же говорю, в провинции время тянется невероятно медленно, без квантовых скачков. Потому прогресс и прочая терпимость к окружающим сюда доходят с большим опозданием.