Мои гардарцы упорно шли вперед, ведомые мечтой о славе и добыче. Они преодолевали все трудности, поддерживая друг друга и веря в своего царя. Оставив позади очередной крупный населенный пункт во Флоренции, перед нами открылась дорога на Рим, которая петляла по широкой долине, озаренной ярким солнцем. Здесь пейзаж сменился: вместо суровых скал и хвойных лесов появились пологие холмы, оливковые рощи и виноградники. Погода тоже стала мягче, воздух наполнился ароматами цветущих растений.

По мере приближения к Риму, на дороге становилось всё оживленнее. Нам встречались торговцы, паломники, крестьяне, везущие свои товары на рынок. По их лицам читались любопытство, настороженность, а иногда и страх. Слухи о гардарской армии, идущей на Рим, уже дошли до этих мест.

По мере приближения к Риму, я ожидал увидеть следы осады: опустошенные поля, сожженные деревни, укрепления и лагеря войск Ходота. Ведь вятич должен был высадится с моря и начать осаду две недели назад. Но ничего этого не было. Дорога была оживленной, крестьяне мирно работали в полях, а на лицах встречных не читалось особой тревоги.

Мы ускорили шаг, стремясь как можно скорее добраться до Рима и выяснить, что происходит. По мере приближения к городу, тревога в моей душе нарастала.

— Что-то здесь не так, Ларс, — сказал Метик, который тоже заметил странность.

— Где войска Ходота? — нахмурился Омуртаг.

— Не знаю, — мрачно ответил я, — но скоро узнаем.

И вот, наконец, показались стены Рима. Огромные, массивные, сложенные из тёсаного камня, они производили внушительное впечатление. Над стенами возвышались купола церквей, башни и колокольни. Но нигде не было видно следов осады: ни осадных машин, ни разрушений, ни лагерей гардарских воинов.

— Что за хрень? — пробормотал Метик.

Я тоже был озадачен и встревожен. Где Ходот? Что случилось с его армией? И почему Рим не осажден? Вопросы роились в моей голове, но ответов не было.

Приближаясь к городским воротам, я видел, как на стенах собираются люди. Они смотрели на нас с любопытством и тревогой, не зная, чего ожидать от северных варваров. Что интересно, особой паники не было. То ли они привыкли к осадам, то ли уже подготовились к любым неприятностям.

Я выехал вперёд, сопровождаемый несколькими легионерами, и остановился напротив ворот, метрах в трехстах.

— Я — Царь Гардарики Ларс, — громко объявил я, — я хочу говорить с вашим правителем!

Рядом со мной стояли Метик с Омуртагом. София, Ага и Умка находились чуть позади с десятком легионеров. Пятнадцатитысячное войско взяло в полукольцо вечный город.

Я терпеливо ждал ответа, гадая, что происходит внутри города и почему нет никаких признаков Ходота и его армии. Мои сотники организовали разъезды, планируя взять город в плотную осаду.

Прошло около получаса, прежде чем городские ворота медленно отворились, и оттуда вышла небольшая процессия. Во главе нее шел высокий мужчина в папской тиаре и богато украшенной ризе. Его лицо показалось мне знакомым. И тут я узнал его: Филипп, еписк, служивший понтифику как «серый кардинал», устраняющий неугодных папскому престолу. Мои подозрения подтвердились.

— Филипп… — невольно вырвалось у меня.

Он усмехнулся, его глаза холодно блеснули. Серый кардинал стоял рядом в окружении своей свиты.

— Удивлен, Ларс? А я вот ничуть. Я знал, что ты рано или поздно окажешься здесь.

— Кто бы сомневался, с учетом знаний от «гостей».

— Я занял место, — ответил Филипп с усмешкой, — которое мне по праву принадлежит. И вот теперь мы снова встретились.

— И это место — Папский престол?

— Это всего лишь инструмент, Ларс, — хладнокровно ответил Филипп. — Инструмент для достижения высшей цели.