Когда всадники прискакали, Эса с Соколом соскочили с коней. Сокол рванулся к Забаве, закружив ее. Эса же подошла ко мне, с сожалением сообщая, что Сокол не смог отыскать воеводу, тот «смылся» по реке. Да, надо следить за своим языком, а то воительница перенимает жаргонные словечки моего века. Милена подбежала к Эсе и обняла ее. Я так понимаю, что они стали близкими подругами за время моего беспамятства. Весть о выздоровлении Радомысла их обрадовала. Сокол, по-братски обнимая меня, сокрушался, что не смог найти негодяя-воеводу.

К нам прогромыхал Ага. Он с трудом слез с бедной животинки. Подойдя ко мне, он опустил голову. Эса, нервно теребя пальцы, смотрела на меня. Я осторожно взял здоровяка за предплечье и подвел его к Радомыслу. Дядя, перемещенный дружинниками на телегу, храпел так, будто старался передразнить кабанов во время «весеннего обострения». Усатый верзила, распахнув глазища, пялился на моего родственника.

– Ты рад видеть Радомысла? – спросил я Агу.

– Ага! – прогудел свое фирменное слово парень.

– Не беспокойся, я знаю, что ты переживал за его ранение, – успокоил я Агу.

– Ларс вызвал Радомысла из Ирия, – Забава гордо донесла информацию до ушей Сокола и Аги.

Ходячая бочка посмотрел на меня не менее удивленно и на радостях обнял мое мелкое тельце. Боясь за целостность моих костей, Эса освободила меня из захвата брата. Милена посмеялась и предложила поломать мне какую-либо кость, чтобы она снова ухаживала за мной, а то я снова попаду в какую-нибудь авантюру. Эса, мелкая пакостница, ее полностью в этом поддержала. Ага, к счастью, пораскинув мозгами, решил, что девушки шутят.

В хорошем настроении мы направились в Кордно. Сейчас столица кажется блеклым подобием себя дохазарской. Запах гари буквально впитывался кожей, а белый пепел норовил влезть во все щели одежды. Город выглядел откровенно жалко. Если Сокол, Эса и Ага видели нынешнее состояние столицы вятичей, то Ходот с Рогнедой устрашились тому объему работы, который необходим для приведения города в прежнее состояние. Ничто не намекало на тот красочно украшенный город, который я видел при первом знакомстве с Кордно. Милена даже прослезилась, заметив останки сгоревших людей.

К нашему приходу уже был засыпан небольшой пятачок у входа. Дорога к площади уже обрела название – «хазарская». Некоторые жители, возможно из лености, предлагали оставить все трупы в аппендиксе-дороге и закопать так, как есть. К счастью, Ходот пресек такие настроения. Теперь останки хазарцев и их лошадей отвозились за город. Там выкапывалась огромная братская могила. Местные торговцы умудрялись купить безделушки, найденные у трупов.

Мы разместились в детинце. Дядю поместили в отдельное помещение. Он стал ходить и пока не часто бодрствовал. Сон его лечил лучше многих лекарств. Забава совместно с местными знахарями поила и кормила Радомысла. Ее отношение к нему стало походить на отношение дочери к отцу. Может быть, она корит себя за то, что дядя стал безруким, а может на нее повлияло его «исцеление» моими руками, но она превратилась из нашего походного повара в лекаря. Мои скромные советы по гигиене и полезности кипячения она выполняла беспрекословно.

В течение нескольких дней, Кордно постепенно приходил в порядок. Да, о былой красоте еще не могло быть и речи, но чистота и порядок заметно улучшили внешний облик города. К счастью запах гари стал менее заметен после хорошего дождя, смывающего копоть и впитавшуюся в бревна кровь захватчиков. Правда дождь превратил хазарскую дорогу в болото, но жители уложили ровными рядами бревна, в связи с чем проблема была решена.

За стенами города расположилось смоленское войско, взятое из самого Смоленска и часть присоединившейся армии Рогволда.