– Кажется, тебе лучше, – отметил Холод.

– Лучше. Ничто так не помогает в таких случаях, как немножко позлиться. Ну так что вы увидели такого, что я пропустила?

– Ты слишком сильно закрывалась от всего сверхъестественного, – пояснил Рис.

– Уж точно. Знаешь, сколько всякой метафизической дряни висит там, где недавно кого-то убили, не говоря уж о месте массовой гибели? К таким местам духи стекаются толпами. Слетаются как стервятники – питаться страхом, ужасом, скорбью оставшихся в живых. Можно прийти в такое место чистеньким – и выйти облепленным нахлебниками.

– Мы знаем, на что способны духи, населяющие воздух, – сказал Холод.

– Наверное, еще лучше, чем я, – согласилась я, – но вы – сидхе, вы не становитесь одержимыми.

– Малые духи с нами не справляются, – поправил Холод. – Но мне случалось видеть иных из нашего рода, которыми практически завладели бестелесные сущности. Такое встречается, особенно у практикующих темную магию.

– Ну, я достаточно человек, чтобы подхватывать такие штуки между делом. Для их привлечения мне не нужно прилагать усилий, достаточно ослабить щиты.

– Ты старалась ощущать как можно меньше, пока находилась там, – сделал вывод Рис.

– Я – частный детектив, а не профессиональный медиум. Даже не профессиональный маг или ведьма. Для меня там не было работы. Я ничем не могла помочь.

– Смогла бы, если бы опустила щиты хоть немного, – сказал Рис.

– Отлично, в следующий раз буду храбрее. Ну так что вы увидели?

Холод вздохнул достаточно громко, чтобы я это услышала.

– Я почувствовал остатки мощных чар. Очень мощных. Там еще долго будет держаться их жгучее эхо.

– Ты их ощутил, как только мы вошли внутрь?

– Нет. Я не хотел прикасаться к телам, так что обследовал все при помощи иных чувств, не прибегая к осязанию и зрению. Я, как ты говоришь, сбросил щиты. Вот тогда я и почувствовал чары.

– А ты разобрался, что это были за чары? – спросила я и повернулась к нему как раз чтобы увидеть, как он качает головой.

– Я разобрался. – Голос Риса заставил меня повернуться обратно.

– Что ты сказал?

– Любой из нас, сосредоточившись, мог почувствовать остатки магии. Мерри могла бы их различить, если бы захотела.

– Ей это ничего бы не сказало, как не сказало мне, – возразил Холод, – но ей стало бы еще трудней выносить то зрелище.

– Не спорю, – сказал Рис. – Я просто говорю, что я пошел и осмотрел тела. Девять упали там, где стояли, но у остальных было время сопротивляться, испугаться, попробовать убежать. Но они не побежали, как сбежали бы, допустим, от дикого зверя, если б он на них напал. Они не бросились к дверям, не стали вышибать окна, не сделали ничего, что могли бы, пойми они, что происходит. Они будто ничего не замечали.

– Ты говоришь загадками, Рис, – сказал Холод.

– Ага, Рис. Ты не мог бы сказать проще?

– Может, они просто не поняли, что в зале что-то есть?

– То есть? – спросила я.

– Люди практически не способны видеть духов, каких бы то ни было.

– Ну да, но если ты намекаешь, что духи, бестелесные создания, перебили в клубе всех до последнего человека, я не соглашусь. Бестелесные сущности – у них не хватит... физической энергии, чтобы вывести из строя так много людей сразу. Они могут справиться с одним человеком, если он обладает сверхчувствительностью к их воздействию, но даже это под вопросом.

– Не бестелесные сущности, Мерри.