– И как это сделать?

– Не знаю. Надо поговорить с нашими, когда вернемся домой.

– Рис, – тихо сказала я. Мне в голову вдруг пришла жуткая мысль.

– А?

– Если на эти чары способны только сидхе, то что – снова виноват один из нас?

На несколько секунд повисло молчание, потом прозвучало:

– Этого я и боюсь. Потому что если это был сидхе и полиция это узнает – и докажет, – это может дать основания изгнать нас с американской земли. Есть Дополнение к договору между нами и Джефферсоном, в котором говорится, что если мы осуществим волшебство, губительное для национальных интересов, то будем объявлены изгнанниками и должны будем покинуть страну.

– Потому ты не стал говорить об этом при полицейских, – сообразила я.

– Это одна из причин.

– А еще какие?

– Мерри, они ничего не смогут с этим сделать. Они не сумеют остановить этих духов. Я даже не уверен, что найдутся сидхе, способные на это.

– Должен быть как минимум один сидхе, который это может, – заметила я.

– Почему ты так думаешь?

– Тот, кто их выпустил на волю. Он может и загнать их обратно.

– Возможно, – сказал Рис. – А может, мгновенное убийство сотни людей – результат того, что сидхе утратил власть над ними. Они могли убить его, когда он потерял контроль.

– Пусть так, но если этих тварей вызвал сидхе, то почему в Калифорнии, а не в Иллинойсе, где сидхе и живут?

Рис снова повторил трюк с оборотом всего корпуса.

– Тебе нужно объяснять, Мерри? Может, они искали способ убить тебя так, чтобы след не вел в земли фейри.

Ох.

– Но мы вычислили связь с фейри, – возразила я.

– Лишь потому, что с вами был я. Большинство придворных забыли, кем я был, а я им не напоминаю, потому что из-за Безымянного я таким быть уже не могу.

Он не сумел скрыть горечь в голосе.

А потом он рассмеялся.

– Наверное, я – один из считанных сидхе, кто видел, на что был способен Эзра[14]. Я при этом присутствовал, и кто бы ни поднял Старейших, он не принял меня в расчет.

Рис снова засмеялся – так едко, будто смех обжигал ему горло:

– Они забыли обо мне. Что ж, надеюсь, я заставлю их пожалеть об этом маленьком упущении.

Я никогда не видела Риса таким захваченным... чем угодно, кроме вожделения или флирта. Он никогда не оставался серьезным дольше, чем это было необходимо. Я смотрела на него, пока он вез нас домой, где ждал Китто, и что-то незнакомое было в выражении его лица, в развороте плеч. Даже хватка рук, казалось, изменилась. Я вдруг поняла, что на самом деле никогда его не знала. Он прятался за завесой иронии, легкомыслия, но под ними таилось много, очень много. Он был моим телохранителем и моим любовником, но я совсем его не знала.

И непонятно было, кто из нас перед кем должен за это извиниться – я перед ним или он передо мной.

Глава 24

Возвращаться назад в Эль-Сегундо не слишком хотелось, мягко говоря, но когда утром Китто проснулся, глаза у него были обведены кругами, будто под ними синяки налились, а бледная кожа казалась бумажно-тонкой, словно его мучили всю ночь. Я не смогла бы спокойно смотреть, как он бродит по открытому пляжу, ничем не защищенный от давящего неба над головой. Как только я узнала, где произошло преступление, я дала Китто возможность решить самому, поедет ли он с нами, и он предпочел забраться в свою собачью конурку.

Я шла по лестнице от парковки посередине между Холодом, шедшим первым, и Рисом в арьергарде. Холод заговорил, как только мы обогнули небольшой бассейн.