Внезапно в ее глазах появился страх. Он услышал шаги у реки. И тяжелое дыхание. Уин обернулся.

Тиг пошатнулся, потом выпрямился. Быстрое движение. А потом каменный молоток, который он бросил в отца, ударил Уина в лицо и бросил на землю; сознание начало покидать его, в момент боли и потери...

Странная женщина зло закричала.

Тиг радостно заорал.

Вода яростно брызнула; мальчик бежал к своей первой жертве.

Уин попытался сесть, но тело не послушалось. Он чувствовал запах собственной крови, попробовал ее на язык; она начала заливать глаза. На лицо опустилось летнее тепло и стало быстро распространяться. Лиственный полог над ним закружился; дикий танец, танец смерти.

Тиг шагнул к нему. Свет сумерек сверкнул на белой кости, нож вонзился в податливую плоть. Боль ударила, потом исчезла. Мальчик дико пилил еще живую голову. Его эльфийские глаза казалось говорили: «Я хочу съесть тебя. Высосать твои странные сны...»

Мгновением позже Тиг завизжал, как побитая собака. Его вздернули на ноги. Женщина крепко держала его, схватив запястье руки с костяным ножом. Нежная пара рук — не Тига! — приподняла голову Уина; пальцы ощупали глубокую рану.

— Мне нужно игла. Любая. Рыбья кость. Все, что угодно...

Он знал этот голос. Мужчина, который держал его, наклонился и прошептал:

— Это была долгая охота. Ты — лукавый, вечно ускользающий зверь. Но сейчас я тебя поймал...

Уин-райятук больше не боялся; он погружался в сны о мире. И услышал последнее слово, наполнившее его радостью.

— Отец...

СЕРЕБРЯНКА

Внезапный Полет Птиц

Узкое злое лицо с дикими глазами выглядывало из-за прутьев самодельной загородки. По коже мальчика плясали желтые отблески костра, горевшего в огражении. Его пальцы вцепились в дерево, оскаленные зубы сверкали, бросая вызов чужакам.

Я убегу. И съем твои кости.

Таллис, не испугавшись, подошла ближе. Тиг не пошевелился, но разкосые глаза слегка сузились, маленькие блестящие зрачки следили за ее приближением. И когда женщина нагнулась и подняла первую из своих масок, Тиг засмеялся, сплюнул и с удивительной силой тряхнул прутья своей тюрьмы.

Он с вызовом посмотрел на Пустотницу, презрительно на Габерлунги и откровенно засмеялся при виде Серебрянки. Но затих, когда Таллис надела Соколицу и на мальчика поглядели холодные глаза и острое лицо птицы.

— Почему ты пытался убить Уин-райятука? — спросила она, не снимая покрытое перьями дерево.

Он проорал ответ (хотя и не понял вопрос) жестокими словами на родном языке. Таллис разобрала только «Уин» и «Мортен». Одно выражение он повторял снова и снова: Уин бааг на йис! Уин бааг на йис!

Наконец Тиг успокоился, и Таллис сказала эти слова ему. Он удивленно посмотрел на нее, потом рассмеялся.

Протянув руку через прутья, он коснулся полета птиц и просунул палец через рот маски в неведомую и непонятную область за ним. Таллис ощутила вкус мочи и соли на кончике пальца, но разрешила неуверенному щупу войти в своей рот. Мальчик, кажется, обрадовался этому знаку доверия.

Таллис сняла маску и коснулась мокрого кончика пальца одним из своих; Тиг мгновенно превратился в зверя и заметался внутри загона для скота, ударяясь головой о землю и воя, как от неизбывного горя.

Внезапно он вернулся назад и уставился на Таллис. И начал бить кулаком по левому глазу, пока не полились слезы. Потом заговорил на отрывочном хтоническом языке. Таллис слушала молча, не понимая слов; однако она чувствовала в голосе мальчика страдание и сожаление, то и дело сменявшиеся разочарованием.

— Ничем не могу помочь тебе, — сказала она, и раскосые глаза опять сузились, глядя на ее движущиеся губы, произносившие угрожающие и загадочные звуки.