— У тебя глаза немного зеленые. Точно.

— Никогда раньше. Стали за последние несколько месяцев.

Она уже слышала разговоры в поселении: как иньятук, она не могла нести небо в костях своей головы, но зеленая шерсть землеголоса пробивалась наружу; она становилась райятуком.

Таллис суеверия тутханахов казались бессмысленными; она обладала силой, вот и все. Но изменение цвета глаз действительно беспокоило ее...

С запозданием отвечая на первый вопрос девочки Таллис сказала:

— Я делаю новую маску. Последнюю из всех. С ее помощью мне будет легче открывать пустые пути... оолериннены... Ты понимаешь меня?

Но мысли Мортен уже бежали по другой лесной тропинке.

— Неужели Скатах действительно мой брат? — спросила она.

— Конечно, — ответила Таллис. — Твой сводный брат. У вас разные матери. А с Тигом — одна.

Детские глаза Мортен полыхнули гневом.

— Тиг мне не брат! — сплюнула она, презрительно изогнув губы. — У него вообще нет матери. Он пришел из первого леса. — И она яростно стукнула себя по голове.

Таллис улыбнулась. Тиг был более свежим мифаго. Уинн-Джонса, несомненно.

Гнев Мортен погас так же быстро, как и вспыхнул. Таллис собрала маски, пропустила через их глаза веревку и повесила на правое плечо. Мортен взяла было второй узел, но Таллис осторожно отвела прочь любознательные пальчики. Потом с сожалением посмотрела на ивовый столб с лунными чертами.

«Почти. Еще час, и я поймаю тебя...»

Потом пошла за девочкой по извилистой тропе, которая вела к реке через самый густой лес.

— У меня есть кое-что для тебя, — возбужденно сказала Мортен, а потом повторила еще трижды, как если бы хотела, чтобы Таллис не потеряла к ней интереса.

Наконец они дошли до реки. И Таллис вспыхнула от гнева, увидев черную лошадь, привязанную к низкой ветке; ее шею крепко держал аркан. Она билась, но сейчас успокоилась. Мортен, с триумфом, представила свой подарок.

— Я поймала ее. Она была одна.

Таллис посмотрела на кобылу, потом осторожно погладила ее по морде.

— Я все еще хочу ездить на тебе, — сказала она, и лошадь заржала. — Таллис сняла привязь. — Иди, если хочешь.

Черная кобыла заколебалась, но осталась. Таллис улыбнулась Мортен.

— Спасибо за подарок.

Мортен знала, что Таллис имеет удивительную власть над животными, и довольно шлепнула себя по щеке.

— Я дала ей имя. Теперь ты можешь ездить на ней. Озерная Пловчиха. Ты еще увидишь, как это важно...

Озерная Пловчиха. Странное имя для кобылы. Похоже Мортен знает об этой земле больше, чем считала Таллис.

Она заключила с черной кобылой окончательный договор.

— Ты переплывешь для меня одно озеро, и я переплыву для тебя одно озеро. Это — обещание Таллис.

Она надела на кобылу попону и упряжь, которая не врезалась в тело. Потом разрешила свободно пастись вокруг изгороди тутханахов и защитила от собак.

Тем временем Мортен с удовольствием показывала, что она и ее отец обнаружили в лесах около реки: камни с вырезанными на них безглазыми мертвыми лицами; башня, шиферная крыша которой обвалилась, но в руинах все еще виднелись остатки мебели, богато украшенной и позолоченной, хотя пленник и смысл его плена давно улетели в штормовое небо; «конец леса» — римская крепость с высокой стеной, заросшая плющом, но все еще впечатляющая.