Но Таллис могла бы.

— Если бы я более внимательно слушал отца, — мрачно пробормотал Скатах. — Он так много понимал! Но, как я уже говорил тебе, в цикле легенд о Джагутин есть одна, рассказывающая об «изгнаннике», чужаке, сверхъестественной фигуре, обладающей знаниями и талантами, которыми не обладают сами Джагутин. В лесу такие персонажи изменяют легенду, придают ей другой вид. Если Гарри пришел в лес, он, скорее всего, путешествует вместе с Джагутин, в одной из их форм. Для тебя он настоящий человек, но для нас — существо из странного и загадочного «Иноземья».

При свете факелов улыбка Скатаха казалась очень знакомой.

— Завтра мы пойдем в глубь леса. И, что бы ни случилось со мной, ты должна слушать истории о Джагутин и смотреть во все глаза. Только так ты сможешь найти своего брата.

Внезапно он горько рассмеялся.

— Видишь? Я уже исполняю свою роль в рассказе. Я — существо из запретного мира, вернувшееся в землю отца и обнаружившее, что она для него закрыта. Я не принадлежу ни одному миру. Дженвал этим очень взволнован. Курундолок считает, что меня надо принести в жертву. Гвиллос согласился сопровождать меня к месту моей смерти. И все поступки моих друзей — часть легенды. Ты еще увидишь это. Ты будешь искать брата, но все, что ты сделаешь, все, что люди сделают вместе с тобой или для тебя — часть их мифа. Они не могут помочь сами себе. Как моя мать не смогла сопротивляться призыву к продолжению ее легенды. Она жила с изгнанником, призраком из запретного мира. И родила этому призраку ребенка. Потом Земля позвала ее и она ушла.

— Делать что?

— Нечто одновременно ужасное и чудесное, — печально сказал Скатах. — Закончить цикл рассказов, которые поразили бы тебя до глубины души, если бы ты услышала их.

— Расскажи...

— В другой раз, — твердо сказал он. — Сначала мы должны найти твое животное-проводник. Такое должно быть. Должно быть животное, которое постоянно наблюдает за тобой...

— Сломанный Парень, — прервала его Таллис. Она поняла это еще в своей комнате, несколько часов назад, когда Скатах впервые заговорил о гурле. — Но имей в виду: он жил в округе еще до моего рождения.

— Конь? — спросил Скатах.

— Олень.

— Ждал тебя, — уверенно сказал юноша. — Его послали ждать. Скорее всего ты сама.

— Разве такое может быть?

— Попытаюсь объяснить, — ответил он. — Годы, месяцы... в лесу они не имеют смысла. Когда я уходил, отец предупредил меня только об одном: разные части леса живут с разной скоростью. Поэтому в лесу все времена года перепутаны.

— Я должна найти зиму. Я точно знаю, что найду Гарри именно там.

Скатах успокаивающе улыбнулся.

— Конечно. И я сделаю для этого все, что в моих силах.

— Но я не могу бросить дом! — громко сказала Таллис с паникой в голосе. Курундолок зашевелился под толстыми шкурами, потом опять уснул. Таллис вспомнила слова отца. Мы не вынесем, если потеряем тебя; не после потери Гарри.

Она много лет пыталась заставить родителей поверить ей, понять ее, и в первый раз — в этот самый вечер, до того, как земля стала рожать камни и птиц — они согласились пойти с ней и посмотреть на то, что не давало ей покоя.

Она предаст их, если уйдет сейчас.

И разобьет их сердца.

Скатах, освещенный пламенем гаснущего костра, внимательно посмотрел на нее. Наконец он тихо спросил:

— На какое время ты можешь позволить себе уйти?

— Не поняла...

— Ты можешь уйти со мной на день?

Она никогда не думала о таком.