Очевидно, Лодовико по-прежнему продолжал считать Леонардо, да и свою жену, бессловесными орудиями для достижения собственных целей. Он был солнцем, вокруг которого полагалось вращаться прочим планетам.

— Ты читаешь мои мысли, Беатриче, — согласился Лодовико. — «Тайная вечеря» — шедевр. Люди будут приезжать за сотни миль только для того, чтобы посмотреть на нее и восхититься работой мастера. — Лодовико на глазах менялся, с каждым словом глаза его разгорались, впалые щеки раздувались, как в былые времена. — На противоположной стене они увидят портрет семьи, под покровительством которой развивался гений magistro. Наконец-то мир получит хотя бы одну законченную работу гения! Мы останемся в веках покровителями искусства, благодаря заботам которых расцвел непревзойденный гений Леонардо. Только подумай, Беатриче, наши имена всегда будут упоминаться рядом с его именем!

«Вам следовало жениться на моей сестре», — хотелось сказать Беатриче. Изабелла всегда желала славы и бессмертия. Беатриче, напротив, больше заботили земные материи.

— Я велю ему изобразить гербы и символы — не только мои, но и твои, а также наших сыновей, чтобы все знали, кого стоит благодарить за создание этой великой фрески!

— Неужели вы хотите, чтобы я позировала magistro в таком состоянии? — спросила Беатриче, сложив руки на животе.

— Беременная Изабелла позировала Мантенье, и посмотри, что вышло! Гора Парнас — шедевр, о котором говорит вся Италия. Изабелла на этой картине прекраснее самой Венеры.

— Сомневаюсь, что мне это под силу, — возразила Беатриче. — Я уже сейчас стала больше, чем во время предыдущей беременности. Позвольте мне подождать рождения ребенка. После родов я не буду вылезать из седла, пока не приду в форму.

— Кто знает, что за очередная блажь придет в голову magistro потом? А деньги ему нужны сейчас. Леонардо хочет продолжить работу. Мы должны воспользоваться этим. Говорят, он собирается опробовать свою летающую машину. Я настаиваю, чтобы ты позировала ему, не дожидаясь, пока magistro бросится с крыши и разобьется насмерть!

— Лодовико, ты должен меня понять. Я всегда чувствовала неловкость в его присутствии. Что уж говорить о моем теперешнем состоянии! Леонардо неизменно любезен, но рядом с ним меня одолевают дурные предчувствия. Мне никогда не нравилось, что magistro рисует новорожденных в материнской утробе и вскрывает мертвых, чтобы изучать тайны человеческого тела. Эти тайны принадлежат Господу и не предназначены для человеческого разума. Иначе Всевышний сделал бы наши тела прозрачными!

— Беатриче, ты укрощала скакунов, перед которыми отступали и бледнели самые суровые воины, а теперь боишься живописца? В твоих словах нет ни капли смысла, дорогая моя жена.

Он улыбнулся ей улыбкой прежнего Лодовико, который знал ее лучше всех на свете и восхищался тем, что находил в глубинах ее души. Его улыбка и слова побудили Беатриче уступить просьбе мужа.

На следующее утро Беатриче отправилась в Санта Мария делле Грацие, где работал Леонардо. В церкви она задержалась, чтобы поблагодарить Бьянку Джованну за примирение с Лодовико. Ах, если бы Бьянка могла вернуть старые времена, когда дни и ночи супругов были наполнены любовью и смехом. После рождения малыша Беатриче приложит все силы, чтобы вытеснить из сердца мужа Лукрецию Кривелли, как однажды уже проделала с Цецилией Галлерани. Все еще обернется к лучшему.

Стоял солнечный день, но в церкви было сыро. Беатриче ощущала холод изнутри. Маленькое существо внутри ее тоже дрожало, поэтому Беатриче не стала задерживаться у могилы Бьянки.